Арман наблюдал все это из кузова грузовика. Он ехал вместе с пехотинцами, чей командир по имени Шарль то впадал в меланхолическое молчание, то вдруг, воодушевившись, начинал декламировать:
Смерив чтеца взглядом, далеким от восхищения, Арман поинтересовался, впервые ли тот направляется в зону боевых действий. Лейтенант не был юношей, недавним курсантом, скорее уж одним из недавно мобилизованных гражданских. Он осекся, недовольный, что его так грубо перебили, вернул равнодушному слушателю негодующий взгляд, и воскликнул:
– Когда звери терзают нашу землю, никто не смеет отсиживаться в тылу.
– Беда в том, что на той стороне, в большинстве своем, такие же люди.
– Вы рассуждаете, как социалист!
– Нет, я реалист. Противника надо оценивать трезво.
Лейтенант сник, пробормотал:
– Мы последние…
– Да вроде нет, – отозвался Арман, – подкрепления еще должны быть.
– Мы последние, кто способен чувствовать душой! А следом идут такие как вы, молодой человек! Рассуждающие! Умничающие! Те, кто не верит ни во что и гордится этим!
– Чьи стихи вы читали? – спросил Арман, чтобы остановить поток восклицаний.
– Мои собственные! – окончательно обиделся почтенный лейтенант. – Тридцать переизданий, между прочим, за восемь лет!
СЛЕПОК ВРЕМЕНИ № 6. «ПОГИБНУТЬ, НО НЕ ОТСТУПАТЬ»
6 сентября французским войскам был зачитан приказ Жоффра: «Каждый должен помнить, что теперь не время оглядываться назад: все усилия должны быть направлены к тому, чтобы атаковать и отбросить противника. Войсковая часть, которая не будет в состоянии продолжать наступление, должна во что бы то ни стало удерживать захваченное ею пространство и погибнуть на месте, но не отступать».
И начались бои. Следующий день мог стать для французов и англичан роковым, но к ним подоспело подкрепление – Марроканская дивизия, только что прибывшая в Париж и переброшенная к Марне на том транспорте, который комендант смог отыскать, – половина по железной дороге на поезде и дрезинах, собранных по всем депо, половина на такси.
9 сентября немцы стали отступать к северу. Несостояв-шийся блицкриг сменился «Бегом к морю», вскоре превратившим войну в позиционную. Но почти 600 тысяч немцев, французов и англичан, которых начало сентября застало еще живыми и здоровыми, об этом уже никогда не узнали.
Любая закрытая планетарная система – достаточно бедна по межгалактическим масштабам. Тем более, если тамошние планеты регулярно кошмарят на тему метазаговоров/мегазаговоров извне и снаружи, устраивая поиски врагов народа и галактики. Под понятие врагов галактики можно подвести как разумных, так и не очень существ.
По внешним признакам враги галактики делятся на два основных типа: практически неотличимые внешне от обычных/стандартных обитателей галактики, и совершенно на них непохожие (количеством голов, лап, тел, общей структурой тела и половых органов). Тот и другой тип вызывает разные виды народного отвращения/отторжения.
Планетарные структуры, в рамках которых происходит разоблачение врагов народа и изъятие у них материальных ценностей, после присоединения прежде замкнутой планетарной системы к цивилизованной межгалактической, получают новые методики и классификатор межрасовых отношений.
Командир пехотного взвода поэт Шарль Пеги был убит одним из первых. Он лишь на месяц с небольшим пережил своего однокурсника, редактора газеты «Юманите» Жана Жореса, застреленного в парижском кафе «Круассан» за четыре дня до начала военных действий. Убийца – участник Лиги друзей Эльзаса-Лотарингии Рауль Виллен, – считал Жореса предателем национальных интересов Франции: тот пытался предотвратить войну организацией международной забастовки, утверждая, что рабочим нечего делить. Впрочем, не только им.
