— Ну да, конечно. Он весит на двадцать фунтов больше меня, и верхняя часть моего тела не в состоянии противостоять его решительности.
Я отмечаю красноречие Эвана. Он не так пьян, как его друг.
— Хорошо хотя бы, что ты здесь и можешь за ним проследить.
— Я по жизни с ним, — бормочет он.
Мэтт хлопается обратно на пол.
— Извини. Я пытался остановить его, боялся, что он может во что-нибудь ввязаться. — Он тычет ботинком в храпящую массу. — Думаю, сейчас он безобиден.
Закутанная в одеяло фигура позади меня издает странный звук, и рыдающая Эбби исчезает наверху. Эван моргает, я наклоняю голову, примечая пустую бутылку из-под вина рядом с пакетиком чипсов.
Громкая отрыжка Мэтта подает Эвану сигнал, и он приседает.
— Ну ёперный же театр! — произносит Эван, переворачивая Мэтта на бок. Легкость, с которой он делает это, говорит о том, что ему не привыкать.
— Пить хочешь? — спрашиваю я, не понимая, что нам теперь делать.
— Воды, пожалуйста. — Эван садится на пятки.
Когда я возвращаюсь с кухни с водой, Эван сидит в кресле, уставившись в потолок.
— С ним все будет хорошо? — Я передаю ему воду.
— Ага.
— Ты хороший друг.
Он тихонько кашляет.
— Да уж, слишком хороший. Кто знает, сколько времени ему потребуется, чтобы прийти в себя.
— Оставайся здесь. На диване.
Он обращает на меня взгляд своих карих глаз.
— Может, мне стоит уйти. Не знаю.
— Раньше ты не стеснялся оставаться. Наш диван стал твоим лучшим другом несколько недель назад.
— Сейчас мне неловко. — Он смотрит вниз на Мэтта.
Неловкость — самое подходящее слово для описания всего происходящего: от пьяного парня на полу до недоговоренности с Эваном.
— Потому что ты поцеловал меня? — спрашиваю я, удивляясь собственным словам.
— Отчасти.
Эта новая сторона Эвана интригует меня. Забота о друге. Приглашение на свидание в «Союзе». Парень, которым я считала Эвана, бросил бы Мэтта и свалил домой с девушкой. Но он не сделал этого. И теперь смягченное сердце (и огромное количество водки) жаждало поцеловать его снова.
Я плюхаюсь на диван и смотрю на него.
— У тебя найдется немного поэзии для меня, плохиш Байрон?
Удрученное выражение на его лице сменяется живым интересом, и он опускается на подлокотник дивана. Прямо как я в прошлый раз в подобной ситуации.
— Я не кусаюсь.
Он ухмыляется.
— Кто тебя знает.
Есть что-то милое в том, что он помнит наши прошлые разговоры. Большинство парней даже не слушают. Эван втискивается в крошечный промежуток между мной и подлокотником. Его мускулистое бедро давит на мое, и моя рука прижимается к его боку. От неудобства начинаю елозить, и он разворачивается, чтобы посмотреть на меня.
— Итак, продолжим разговор, начатый в «Союзе»? — спрашивает он.
Чувство, вызванное соприкосновением наших тел, захватывает меня, и я мечтаю снова выровнять дыхание. Он опьяняет меня, и, ведомая алкоголем внутри, я хочу прижаться к нему и надеюсь, что он ответит мне поцелуем.
— Конечно, — произношу я вместо этого.
— Я хочу кое-что сказать тебе, Несс.
Я вдыхаю его пикантный аромат, вспоминая о том, как мы сидели на этом же самом месте раньше. Только в тот раз его губы накрывали мои.
— Что?
— Сам того не желая, я произвел на тебя неверное впечатление.
Я сосредоточена на его губах. Мне пофиг, просто поцелуй меня.
— М-м-м?
Он слегка отодвигает голову назад.
— Ты не особенно красноречива сегодня.
— Поверь мне, для часа ночи в субботу это очень длинное слово.
Эван улыбается и вытягивает руку, дотрагиваясь пальцами до моего лица.
— Это одна из причин, по которой мне хочется узнать тебя. Ты такая…ты.
Я не могу сконцентрироваться ни на чем, кроме его прикосновений и необходимости дышать. Но у меня есть неловкий вопрос.
— Со сколькими девушками ты переспал с тех пор, как перебрался в Лидс?
— С одной.
Я ожидала, что он отчитает меня за вмешательство в его сексуальную жизнь, но у меня были на то причины.
— С одной?
— Это правда. Ты видела состояние, в котором я флиртую. Сколько раз, по-твоему, мне могло что-то обломиться в таком состоянии, даже если бы я очень этого хотел? Я был настолько пьян, что в большинстве случаев засыпал, едва у меня появлялся шанс.
Я хихикаю. Сначала тихо, но затем начинаю совершенно не по-женски ржать.
— Что смешного? — Эван тоже улыбается, посмеиваясь надо мной.
— Те бедные девушки думали, что урвали себе кусочек сексуального тела Эвана, а ты вырубался.
— Ты сводишь меня с ума. — Он обхватывает мое лицо, и держит его так, что я смотрю прямо на него.
— Свожу с ума? — Поцелуй меня. Ну же.
— Ты такая умная, такая забавная и такая замечательная.
— Замечательная? — Сейчас. Пожалуйста.
— Потому что тебе плевать. Ты делаешь то, что хочешь, и никому не даешь себя остановить. Ты никем не притворяешься.
Я беру одну из его рук и отвожу ее от лица, переплетая наши пальцы. Намерение в его глазах едва скрывается за соблазнительными словами.
