«Человек выполз на гребень дюны – ночной мотылёк, оцепеневший под утренним солнцем». Оцепеневший мотылёк никуда не уползет, да и не цепенел никто у автора – там было «mote», а не «moth», то есть человек выглядел точкой, крошечным пятнышком. Про оцепенение переводчик добавил от себя, чтобы объяснить «мотылька». «Из-под повязки (выше сказано, что это был тюрбан) свисали соломенного цвета пряди волос, торчала редкая бородёнка и густые брови». Мысленно нарисуйте торчащую из-под тюрбана бородёнку… «Кому-то приятно было думать, что он умрёт именно так, от рук собственной планеты». От рук планеты – это сильно. Далее следует «хрупкая коробочка наветренной стороны дюны» – это просто опечатка, имелась в виду «корочка». Ну и нелепая «котловина Пластыря» (а то ещё была – Пластиковая!). То есть Гипсовая (plaster). А ниже – «зелёные формы жизни. Тут – растение, там – животное, а здесь – человек». Это опять опечатка, имелись в виду земные формы. И вот опечатка – «Культы мертвых» назывался фильм, показанный как-то Паулю матерью. Ошибка корректора – и появляются «кулы». Но это что, в одном из переводов, кажется, Лавкрафта возникли и вовсе «культи»…
Пола (Пауля) одолевают «думы партизана». Скульптурную группу на станции метро «Белорусская» в Москве видели? Вот такие думы. А Джамис дерётся с ним «в исподнем». Такой бедуин в кальсонах с тесёмочками… Или как вам понравится следующее: «Когда дед наш солнышко садится, в темноте хромопласт становится прозрачным». Стиль очарователен, не правда ли?.. «В нас одинаковые потери», думает Пауль о Чани (в этом переводе Чени). Это согласование – действительно потеря во всех, для кому дорога красота и правильность из русского языку. А вот чудесное изменение смысла: «Я родила тебе сына», говорит Чани и добавляет: «И получишь всё остальное, как только сможешь». Тут путаница со словом «rest» – переводчик понял его как «остальное», тогда как здесь это «отдых»: «Ты должен отдохнуть теперь, насколько сумеешь» (Паулю предстоит серьезное испытание). О сухом, тощем человеке: «Он был похож на сушёную мумию». Чтоб никто не подумал, что он мог быть похож на мочёную мумию…
Приводится название книги – «Граф Фенринг – в профиль». Почему же только в профиль, неужто анфас хуже? А потому, что «profile» – это «краткий биографический очерк». Опять лень в словарь посмотреть! А «crest» – не крест, а венец, корона. «Глубокие морщины прорезали лоб Фейд-Рауты. Он нахмурился» – тот есть он сначала нахмурился, а потом его лоб прорезали морщины? А вот Фейд-Раута на арене одет в черную блузу. Как она стала «яркой» – ведомо лишь «Фее». Зато ей неведомо, что «белая ложь» – это ложь невинная, восклицание «O goodness!» переводится как «О Боже!», а не «О добродетель!»; появляются довольно нелепые в свете реалий романа «автомобили» и «аэропланы»… Пауль называет Чани «сихайя» – это тут же переводится как «ручеёк». Да, «spring» – это не только «весна», но и «ручеек», но на Арракисе ручьёв нет. Слово «сихайя» – это по-фременски «весна в пустыне»…
Бывают и такие прелести, как вопросительные междометие «эх?», «хах?» и «хе?» или непонятно какое «учз-х-х?», произнесённое Стилгаром, когда Джессика взяла его на болевой прием. Тут искажено и звучание, и смысл.
«Этой ночью, – думает Джессика, – лишь тот, кто устроился на ночлег под землей, имеет право хвастать». А у автора все наоборот: «Имеет ли право хвастать тот, кто сегодня забился на ночь под землю?»
Масса путаницы по мелочам: в оригинале «сидел, поджав ноги» – в переводе «развалившись». В оригинале «поджал губы» – в переводе «надул губы». И так далее. Приводить все ляпы, ошибки, опечатки и нелепости – проще опубликовать для сравнения весь текст книги.
Но все-таки «синяя Дюна» была ближе прочих к оригиналу. Хотя Герберта и засушили – все эмоции, весь накал испарился, и получилось, по-моему, довольно скучно. А в иных местах, пытаясь «оживить» речь, переводчик (редактор?) сделали ее довольно нелепой, просто вследствие слабоватого владения языком родным, доходящего порой едва ли не до алексии. А может быть, я просто слишком ревниво отношусь к собственному переводу.
