<p>Сэмюэл Беккет</p><p>Все, кто оступается</p><p>Действующие лица:</p>Миссис Руни (Мэдди) – очень старая дама
Кристи – возчик
М-р Тайлер – бывший биржевой маклер
М-р Слокум – служащий ипподрома
М-р Бэррелл – начальник станции
Мисс Фитт – дама средних лет
Женский голос
Долли – маленькая девочка
М-р Руни (Дэн) – муж миссис Руни, слепой
Томми – носильщик
Джерри – мальчик-поводырь
Сельские звуки: блеяние овец, мычание коров, пение птиц, петушиные крики. Они слышны сначала порознь, затем все вместе. Тишина. По проселочной дороге к железнодорожной станции идет миссис Руни. Шарканье ног. Из дома у дороги доносится тихая музыка: «Девушка и смерть». Шаги замедляются. Останавливается.
Миссис Руни. Каково ей одной в большом старом доме!
В тишине музыка становится слышнее. Шаги возобновляются. Музыка замирает. Миссис Руни невнятно напевает мелодию, потом и она затихает. Нарастающий стук колес. Подъезжает телега и останавливается. Шаги замедляются. Это ты, Кристи?
Кристи. Я, мэм.
Миссис Руни. Я и гляжу – знакомый лошак… Как твоя жена?
Кристи. Не лучше, мэм.
Миссис Руни. А дочь?
Кристи. Не хуже, мэм.
Молчание. Миссис Руни. Что же ты стоишь? (Пауза.) А я что стою?
Молчание.
Кристи. Чудесная погода для скачек, мэм.
Миссис Руни. Да, хорошая. (Пауза. С чувством.) Но сколько она продержится?
Молчание.
Кристи. Мэм… не понадобится ли вам…
Миссис Руни. Тсс! (Пауза.) Господи, быть не может, неужели это скорый?!
Молчание. В тишине слышно ржание лошака.
Кристи. Черта с два!
Миссис Руни. Слава богу! Я была уверена, что это он грохочет по рельсам… Выходит, лошаки тоже ржут. Что ж, это неудивительно.
Кристи. Не понадобится ли вам навоз, мэм…
Миссис Руни. Навоз? Какой навоз?
Кристи. Свиной.
Миссис Руни. Свиной… Да, Кристи, ты не церемонишься. (Пауза.) Впрочем, я спрошу мужа. (Пауза.) Кристи…
Кристи. Да, мэм?
Миссис Руни. Тебе не кажется, что я говорю как-то странно? Нет, голос у меня нормальный… (Медленно, после паузы.) А вот слова… (Пауза. Скорее, обращаясь к самой себе.) Произношу вроде бы простейшие слова, а выходит… И все-таки иногда выходит что-то странное. (Пауза.) Господи помилуй, что это с ним?
Кристи. Не пугайтесь, мэм, просто он застоялся.
Молчание.
(Лошаку.) Пошел! (После паузы, громче.) Пошел, черт тебя дери!
Молчание.
Миссис Руни. Он и не думает. (Пауза.) Навоз? На что нам навоз в наши годы? (Пауза.) Почему ты идешь пешком? Мог бы влезть на свою навозную кучу и ехать спокойно. Или ты боишься высоты?
Молчание.
Кристи (лошаку). Пошел! (После паузы, громче.) Пошел, черт тебя дери!
Молчание.
Миссис Руни. Стоит как вкопанный. (Пауза.) Ну ладно, мне пора идти, а то опоздаю. (Пауза.) Нет, надо же, только что ржал и бил копытом… а теперь не двигается. Хлестни-ка его хорошенько по заднице. (Удар хлыста. Пауза.) Да посильней! (Удар хлыста. Пауза.) Если бы со мной так обошлись, я бы не стала упрямиться. Надо же – смотрит прямо на меня. Какие у него огромные, влажные глаза, и сколько на них мух! Наверное, мне лучше отойти, чтобы он меня не видел… (Удар хлыста.) Нет-нет, довольно. Отверни его от меня, потяни за уздечку. Какие глаза! Ужасно! (Снова идет. Шарканье ног.) За что мне такое наказание? (Шарканье ног.) Ведь столько лет прошло! Нет! (Декламирует.) «Поведать о тра-та-та-та делах, давнишних и неправых». (Останавливается.) Нет, не могу идти. Если б плюхнуться на дорогу большой рыхлой блямбой, как желе из банки – и больше не двигаться. Большой грязной лужей, полной помоев и мух… Пришлось бы меня вычерпывать[1]. (Пауза.) Господи, опять почудилось… Скорый?! Что же мне делать? (Шарканье ног.) Знаю, знаю, я просто истеричка. Вечные несчастья, тоска, проповеди в церкви, претензии на хороший тон, наконец, мое бесплодие, ревматизм и ожирение превратили меня в развалину. (Пауза. Со слезами.) Минни! Малютка Минни! (Пауза.) Ведь я хотела того, на что способен любой здоровый мужчина, – хотя бы раз в день, лучше два. Какой нормальной женщине хватит одних нежностей? По утрам легкий поцелуй в щеку, вечером опять – чмок, чмок, пока не отрастет щетина… Вон опять этот чудесный ракитник [2].
