Альфа поднялся со своего места, обошёл стол и опустился на пол рядом с Вилли, который не смог сдержать удивления во взгляде от подобных манипуляций. Ларсон видел, как он судорожно вздохнул, а зрачки моментально расширились; руки омеги дрогнули, когда Ларсон взял их в свои ладони, а дыхание чуть заметно участилось.
— Послушай меня, Вилли. Я знаю, что наворотил слишком много. Что мне нет прощения, — Ларсон смотрел ему прямо в глаза, стараясь показать, что сейчас каждое его слово идёт из глубины, от самого сердца. Так оно и было. Ларсон и не помнил, когда говорил настолько искренне. — Но я прошу тебя, пойми, что каждый совершает ошибки. Кто-то — глупые и безболезненные, кто-то — более тяжёлые и губящие судьбы других людей. Но от этого никто не застрахован. Я не прошу у тебя прощения: я понимаю, что ты не сможешь простить меня сразу. Я просто хочу, чтобы ты дал шанс. Дал шанс не только мне, но и Натану на полную семью. На счастливую и безбедную жизнь. И дал шанс себе — на истинного, на заслуженную любовь, на должное уважение.
Вилли слушал его и даже не мигал. Его грудная клетка ходила ходуном, а ладони взмокли. Ларсон понимал, что все слова попадают в цель. И в какой-то момент просто понял, что не может решиться на ту просьбу, ради которой всё это затеял. Не может снова подвести. Не может даже допустить в голову омеги мысль, что он делает это только из-за судьи.
— Вилли, я не могу признаться тебе сейчас в любви. Я тебя совсем не знаю. Но... — он потянулся к его лицу, чувствуя горячее дыхание на своих губах и желая ощутить это дыхание своим собственным, попробовать на вкус, тронуть языком, заставить дышать ещё чаще. — Но позволь мне узнать тебя и полюбить.
Расстояние между ними сокращалось медленно, Ларсон давал Вилли шанс оттолкнуть или что-то ответить, но тот сам подался вперёд и первым поцеловал его, судорожно сжав пальцами его ладони. Ларсон не заставил себя долго ждать, жарко отвечая и сплетая их языки, вжимая омегу в стул. А когда отстранился, то имел счастье лицезреть перед собой раскрасневшегося Вилли, глаза которого были совершенно ошалевшими.
— Ты прекрасен, — прошептал Ларсон, оглаживая горящую щёку большим пальцем. — И я хочу, чтобы ты был моим. Чтобы наконец-то ты позволил мне это.
Казалось, Вилли совершенно растерялся, потому что он не смог выдавить из себя ни слова, лишь только медленно кивнул, а потом так же медленно поднялся и пробормотал едва слышно:
— Я пойду в ванную.
Ларсон проводил его взглядом, а сам судорожно соображал, как же так вышло, что он сам незаметно для себя сделал то, что совершенно не собирался делать. И эти слова… Они были искренними и привели к результату, но совершенно не решали проблему с Гевентоном.
Тряхнув головой, Ларсон попытался успокоиться. По крайней мере, он наладил контакт с Вилли. Это было так же важно, как и остаться на свободе, доказав свою невиновность.
***
Тео приехал через неделю. И был весьма шокирован увиденным на лужайке возле дома боссом, который вовсю щекотал мальчишку. Рядом на большом покрывале сидел Вилли и разливал лимонад из запотевшего графина. В груди Тео неприятно ёкнуло от этой идиллии. Когда он думал о Ларсоне как об альфе, когда думал о своей влюблённости в него, то и предположить не мог, что тот сможет вдруг стать семьянином и проводить время как в тех идиотских семейных телешоу, что любил смотреть его отец.
Для Тео такое времяпрепровождение было чуждо. Не то чтобы он не мечтал о детях или лужайке перед домом, просто никогда не ассоциировал это с Ларсоном. А себя вот всегда с ним ассоциировал. И почему-то их будущее представлял бездетным, зато с шикарным сексом на рабочем столе в кабинете альфы.
И тот факт, что он просчитался, что Ларсон всё-таки был способен на что-то более человеческое, чем сам Тео, обескураживал и заставлял чувствовать себя гораздо менее уютно, чем когда-либо во время прихода в дом босса.
— Простите, что отвлекаю, сэр, — время, когда он простоял на пороге, глядя на них, стало неприлично долгим. До такой степени, что даже охранник скосил на него взгляд и вопросительно изогнул бровь. Тео не обратил на него внимания и выступил вперёд: — Мы можем поговорить?
Ларсон отвлёкся от Натана и оглянулся на Вилли. Тот поднял голову и мягко улыбнулся, кивая. Тео стало неприятно от того факта, что Ларсон словно спрашивает разрешения отлучиться, когда эти двое ему едва ли не жизнью обязаны. Настроение стремительно падало, и омега сжал папку в руках крепче.
— Надеюсь, у тебя хорошие новости, Тео, — Ларсон поднялся и отряхнул штаны от травы. Тео вновь скосил глаза на Вилли, но тот уже подавал Натану сэндвич, отвлекаясь на разговор с ним.
— Боюсь, что нет, сэр, — взяв себя в руки, процедил Тео. — Мы поднимемся наверх или будем разговаривать здесь?
Ларсон фыркнул, отлично подмечая настроение помощника. Оно его даже забавляло, а в голову в который раз пришла шальная мысль, что Тео неплохо было бы объездить. Нет, не самому, а, например, тому же Стивенсону. Тот уже не раз демонстрировал заинтересованные взгляды в сторону Тео.
