Закончив байку, старый в деревню не пошел, захрапел здесь же, у костерка. Все понимали: врет Милчеловек как сивый мерин, ради водки дармовой старается. Но, как сговорившись, справлять нужду после ужина отходили совсем недалеко, оставаясь в круге неверного, костром даваемого света…
Алексей же отправился прогуляться перед сном – нравились ему такие одинокие променады светлыми, зыбко-серыми ночами: вдоль берега пруда, к барской усадьбе, разрушенной и сожженной в давние времена, – ныне контуры обширного фундамента едва угадывались, скрытые густо разросшимся кустарником. И точно так же угадывались контуры парка, некогда окружавшего господский дом, – одинокие столетние дубы и липы, возвышавшиеся над разросшимся мелколесьем…
Формой пруд больше всего напоминал ключ от старинного замка – к изгибу, соответствующему бородке ключа, и направился поначалу Алексей… А ушку, за которое ключ надлежит прицеплять к связке, соответствовал небольшой круглый остров. Необитаемый… Впрочем, не всегда необитаемый – сквозь затянувшую островок зелень тоже проглядывали какие-то руины. Пожалуй, сохранившиеся даже лучше, чем помещичья усадьба.
Именно здесь, напротив островка, в изрядном удалении от их бивака, Алексей услышал изумленно-радостный голос:
– Алеша?! Алешенька… Знала, знала я, что вернешься…
Девичий голос.
Отец Геннадий басит:
– Воистину удивительно, юноша, что с такими помыслами вы духовную стезю выбрали. Вам бы, право, мирскими науками заняться, ибо как раз они всему доказательства ищут, по полочкам все раскладывают…
Алеша Соболев настаивает:
– И все же, отче, как понять границу, грань между чудом Божьим и сатанинским? Если бы в дом Лазаря допрежь Иисуса пришел жрец халдейский и сказал бы: «Встань и иди!» – и встал бы Лазарь, и пошел, – как мы расценили бы чудо сие?
– Как бесовское наваждение.
– Наваждение рассеиваться должно в свой срок – не от крика петушиного, так от молитвы искренней… А если бы не рассеялось? Если Лазарь так бы живым и остался?
– Значит, случилось бы чудо – не знак Божий, но искушение диавольское. Ибо каждому человеку свой срок на земле положен, а мертвых подымать лишь Сыну Божьему дозволено…
– То есть, глядя лишь на результат чуда: встретив на дороге Лазаря, коего вчера мертвым видели, – не можем мы сказать: от Бога или Сатаны оно? Не важно,
Взгляд священника становится неприязненным. Отвечает он после долгой паузы:
– Не знаю, юноша, к чему вы разговор наш подвести желаете. Да и знать не хочу. Одно скажу: христианин истинный к Господу не умом, но сердцем стремится. И лишь сердцем понять способен – от Бога или от лукавого то чудесное, что порой и в нашей юдоли узреть случается…
– Да, я Алексей, но… – начал было он и не смог продолжить: дескать, произошла явная ошибка, его с кем-то спутали, поскольку в Щелицы он никак «вернуться» не мог – впервые приехал неделю назад.
Не смог – потому что девушка шагнула к нему из густой тени векового дуба.
«Да как же я ее не заметил, только что мимо прошел – и никого… На дереве сидела, спрыгнула?» – эти растерянные мысли не задержались у Алексея, ошарашенного видом незнакомки.
Кожа белая, сияющая, словно бы фосфоресцирующая в густом сумраке. Длинные, пшеничного цвета волосы наполовину прикрывают грудь. Или наполовину открывают… На голове венок – желтые кувшинки чередуются с белыми водяными лилиями и на удивление гармонируют с остальной цветовой гаммой.
Тот факт, что девушка полностью обнажена, до Алексея дошел с секундным запозданием. Очень уж естественный вид – ни малейшего стеснения – был у пришелицы. Словно именно так и полагается гулять ночами…
Девушка протянула к нему руки, явно намереваясь обнять. Но не обняла…
– Алешенька, да ты ли это?
Он издал невразумительный отрицающий звук, безуспешно пытаясь отвести взгляд от груди девушки.
В этот момент она и сама поняла свою ошибку – луна нашла разрыв в облаках, залила старый парк нереальным белесым светом. И тут же девушка шагнула назад, в густые заросли лещины – ни одна веточка отчего-то не шевельнулась…
Алексей попытался хоть что-то сказать – и вновь не смог. В голове метались обрывки мыслей: про рассказ Милчеловека, про лобасту, про искусанного до смерти парня… Ерунда, конечно, стандартная деревенская страшилка, слепленная согласно известному архетипу, но…
– Кто ты? – послышалось из лещины. – Лицо его, стать его…
И тут он понял –
Он попытался объяснить – сбивчиво, путано…
Девушка не дослушала.
– Да-да, за него и приняла тебя… Ты скажи ему: я жду, жду, как обещала…
