Брутмана убили, когда он подходил к своей припаркованной на Чапыгина машине. В двухстах метрах от входа в радиоцентр. Два ранения, оба смертельные, в грудную клетку и в голову. Стреляли издалека, из неустановленного оружия, на момент репортажа не найденного. Следствие, разумеется, ведется.
К этой новости нацепляли всего: и интервью, и комментарии, и краткую биографию покойного… Егор всю эту шелуху досматривать не стал, выключил. Главное и так ясно…
Те люди, что отметились в ресторане, Брутмана застрелить не могли, не успевали. Но почерк – один в один. Та же школа. Птенцы одного гнезда. А это уже зацепка.
Потом он долго расспрашивал Юлю. О том, где она могла наступить на мозоль влиятельным и не стесненным в средствах людям. И о последнем разговоре с Брутманом. Они вдвоем разобрали беседу по гаечке, по винтику, благо значительную часть анализа Юля проделала до того. Но теперь стало ясно, что все сказанное и несказанное Брутманом надо воспринимать исключительно всерьез. Весомость своих слов и намеков он подтвердил страшным, но действенным способом.
Когда всплыла фамилия Хайдарова, Юля стояла на своем: не тот человек. Никак не мог участвовать в заказухе. Программу прикрыть мог. Радиостанцию обанкротить мог, если бы сильно подперло. Мог сделать так, чтобы Юлия Закревская не вылезала из судов, заваленная исками о защите чести и достоинства.
Но только не заказуха.
Егор сомневался. Жизнь приучила во всем сомневаться. Дольше пожить получается у сомневающихся…
– Помнишь генерала Кромова? – спросил он.
– В загородном доме застрелили, убийцу не нашли?
– Вот-вот… Тоже все думали: не такой человек. Правильный, как жена Цезаря. А после смерти столько дерьма всплыло…
– Я немного занималась этим делом. Там была мутная история с большими деньгами, пропавшими из его сейфа сразу после убийства, там, в коттедже…
– Речь не о деньгах. О репутации. О незапятнанной. Проверять я буду все и всех, без скидок на репутацию.
– Пока ты проверяешь, я не могу здесь отсиживаться.
– Убьют. Заказ получен, надо отрабатывать…
– Уеду за границу, открытых виз хватает.
– Как только закажешь билет, начнется обратный отсчет.
– На машине?
– Шансов больше, не спорю… Но ты согласна сыграть в русскую рулетку?
– Ты хочешь замариновать меня тут, как кильку в банке?
– Можешь считать себя дельфином в океанариуме. Для повышения самооценки. Да ты не волнуйся, я быстро управлюсь. По-простому, без формальностей. Мне ордера, понятые и протоколы не нужны.
Она помолчала, о чем-то думая. Затем вынесла вердикт:
– Я уйду отсюда.
Взглянула за окно и добавила:
– Утром.
– Метал бисер… – вздохнул Егор.
– Ты не понял… Я не собираюсь героически изображать живую мишень. Но включи логику: есть два зайца, по следу каждого идет своя компания охотников. Зачем им сидеть в одной норе? У обоих шансы уцелеть падают в два раза.
– Убедила… Но у тебя имеется своя незасвеченная норка?
– Я сейчас поразмыслила и поняла: имеется. Дом в пригороде… Хозяйка холодные полгода проводит в Майами, часто просит хороших знакомых пожить осенью и зимой. Бесплатно, разумеется, для пригляда… Сейчас дом пустует.
– Я бы вычислил такую норку на счет три.
– Не бахвалься… С хозяйкой я незнакома. Вообще не пересекалась. Должна была пожить наша общая знакомая, не сложилось, тоже уехала и попросила меня хотя бы изредка заглядывать… Никто об этом не знает. Запасные ключи спрятаны в тайничке у дома. Соседи незнакомым жильцам по холодам не удивляются, привыкли. Вопросы есть?
Вопросов не было. Даже надежнее, чем квартира на Типанова…
Потом разговор свернул на более отвлеченные темы. И, разумеется, перерос в спор.
Все вернулось.
Кухня была другая, и квартира другая, и время другое, и мир вокруг другой. И они другие. Но все вернулось.
Говорил он:
