Шествуя по дому вслед за Рональдом – похоже, прекрасно здесь ориентирующимся, – Кеннеди и Элис услышали обрывок интересного разговора.
– Ты представляешь, что будет, если это действительно «либерейторы»?! – гремел незнакомый и мощный мужской голос. – Ты хорошо это себе представляешь?!
Собеседник отвечал что-то не на столь повышенных тонах – слов Кеннеди не разобрал.
«Так-так, – подумал он, – Элис стоит поднапрячь память. Пожалуй, с этими “либерейторами” она ухватилась за кончик очень интересной нити…»
Едва они вошли, разговор смолк. Кеннеди удивился: по всему судя, обладателем услышанного трубного гласа был маленький сухонький старичок, беседовавший с полковником. Сидел он в инвалидном кресле – в огромном, суперсовременном самодвижущемся кресле, сверкающем хромом и никелем. Создатели сего чуда техники оборудовали его массой приспособлений – Кеннеди даже показалось, что в подлокотник вмонтирован экранчик мини-компьютера. На фоне своей колесницы старик выглядел еще меньше и суше. На вид ему было лет двести, не меньше. Но его бездонно-синие глаза смотрели умно и внимательно, резко контрастируя с иссохшим лицом и лысым черепом, покрытым пигментными пятнами.
– Познакомьтесь, это мой отец, генерал в отставке Джером Ф. Сондерс, – сказал полковник. – Мисс Элиза. Мистер Джонсон.
Видимо, игры в конспирацию продолжались, – по крайней мере для Сондерса-младшего.
Генерал подкатил к ним поближе. Пожал руку Кеннеди – неожиданно сильно. Со старомодной учтивостью чмокнул воздух в миллиметре от руки Элис. И сказал – тем же самым глубоким и звучным голосом, разве что не так громко:
– Рад познакомиться, господа.
«Папаша у Сондерса – кремень!» – восхитился Кеннеди. А Элис подумала: «Вот этот-то уж точно не полез бы после выпитой бутылки вина исследовать выступающие части женского тела. Все вырождается…»
Совещание началось после появления Твистера, прибывшего последним.
Подгруппа «Дельта» потеряла двух своих членов – Гретхен, настоящего имени которой Кеннеди так никогда и не узнал, погибла. Грег исчез неведомо куда, хотя Кеннеди казалось, что он видел их неприметного и молчаливого коллегу, – видел после бомбежки, с носилок, загружаемых в санитарную машину… Впрочем, в неразберихе и под слепящим светом прожекторов немудрено было и ошибиться – а списки погибших еще только уточнялись.
Нового, шестого члена подгруппы представил полковник Сондерс, – представил тоном, не допускающим вопросов и возражений. Никто и не пытался возражать или задавать вопросы. Как нетрудно догадаться, новобранцем стал мистер Джером Ф. Сондерс.
– Как вы уже информированы, господа, – начал полковник, – наша подгруппа оказалась в весьма странном положении. Приказы, прикомандировавшие вас в мое распоряжение, никто не отменял. Но ликвидирована вышестоящая координационная группа – куда, собственно, мы и должны были отправлять всю собранную нами информацию. Фактически мы остались без начальства. Но – поставленная перед нами проблема до сих пор не решена. Более того, делается все, чтобы эту проблему замазать. Вы слышали сегодняшнюю речь президента. – Все, кроме Кеннеди, кивнули. – Цель нагнетаемой антиканадской истерии очевидна: никто не должен задуматься,
Минуты тянулись вязко и медленно. Кеннеди первым озвучил пришедшее ему в голову сомнение:
– У меня есть вопрос, полковник. Служить напрямую американскому народу – звучит неплохо. Вопрос в другом: а как мы сможем передать результаты всему народу? Собрать брифинг для журналистов? – в его тоне сквозило большое сомнение в действенности подобной акции.
– Нет, – тяжело проговорил Сондерс. – Все будет проще. Как только мы найдем подлецов, ответственных за всю свистопляску, – они будут уничтожены.
При этих словах Рональд улыбнулся – нехорошо, хищно. Полковник добавил:
– Неразглашение – обязательное условие дальнейшей работы. Вам понятно? Крысу в больших погонах с почетом отвезут на Арлингтонское кладбище, поставив гроб на орудийный лафет и прикрыв национальным флагом – и только мы будем знать,
Помолчав, Сондерс решительно объявил:
– Время на раздумья истекло. Пора решать. Рональд?
– Вы же знаете, полковник, я с вами.
– Твистер?
