Кеннеди рванул с высокого старта. Пять ступенек, падающее тело, дверь, яркий свет по глазам – чпок! чпок! чпок! – две фигуры в камуфляже уткнулись лицами в пульты, третья стала заваливаться вместе со стулом. Кеннеди поддержал, опустил аккуратно на пол.
Аппаратура стандартная, это хорошо… Быстро пробежался взглядом по экранам мониторов внутреннего наблюдения: никого, никого, никого… отлично! В холле Ресник оттаскивает в сторонку, в укромный уголок двух стоявших у главного входа… Правильно, нечего им там валяться, интерьер портить… Продолжил осмотр: никого, никого, ни… черт возьми!
Кеннеди с трудом подавил желание немедленно устремиться на второй этаж. Втащил в пультовую охранника из коридора, заблокировал систему подачи внутренней тревоги – теперь всевозможные «тревожные кнопки» внутри дома можно давить хоть до посинения.
Из холла вернулся Ресник. Вдвоем они затащили с улицы незадачливого Брета, в недобрый час решившего поглазеть на драку собаки с кошкой, – и тоже уложили в пультовой.
Кеннеди взглянул на часы. Неплохо, график опережается почти на минуту. Еще одна двойка подтягивается сейчас к черному ходу, их позиция будет в пультовой… Третья двойка прикроет дом снаружи. И – резерв в микроавтобусе.
– Полковника не видно, – тихо сказал Кеннеди. – Но он мог и не ставить камеры в своих апартаментах. Зато… – Он кивнул на экран.
– Похоже, приехал сюда лишь старый хрыч, – так же тихо констатировал Ресник. – На романтическое свидание с Элис Блэкмор…
Он поднес ко рту небольшую коробочку, произнес раздельно и четко:
– Бета-два, бета-два!
Коробочка что-то квакнула в ответ. В диалог встрял левый пульт, запищал-замигал: несанкционированный радиообмен в окрестностях!
– А вот те хрен! – сказал ему Ресник злорадно. И, уже Кеннеди: – Сейчас будут здесь. Пошли наверх, время дорого.
– Подожди…
Кеннеди быстро пощелкал клавишами, пытаясь услышать разговор Элис с генералом в отставке Джеромом Ф. Сондерсом. Бесполезно. Похоже, микрофоны в гостиной – в той самой, где проходило последнее совещание «Дельты», – не установлены. В общем, логично. Разговоры Сондерсов никак не предназначены для ушей охраны.
– Элис его на что-то раскручивает, – сказал Кеннеди, вставляя в барабан револьвера новые карпулы. – Подстрахуем, не светясь. И запишем разговор.
Ресник согласно кивнул.
Это был риск. Если приедут полковник Сондерс с Рональдом и его хваткими ребятами и издалека почуют неладное… Но недаром же здесь Элис. Что-то ей нужно от старика… Пусть тот расслабится, пусть чувствует себя хозяином положения, пусть думает, что достаточно коснуться кнопки – и на пороге появятся готовые на все головорезы…
Все повторялось. Все возвращалось на круги своя.
Точно так же Кеннеди шел по коридору и так же слышал издалека раскаты мощного мужского голоса, который, казалось, никак не мог принадлежать сухонькому старичку, разъезжающему в инвалидной коляске.
– Прискорбно, но вы сошли с ума, милая леди, – вещал голос генерала.
Элис ответила что-то неразборчивое.
– Помилуйте, но ведь наукой доказано – путешествия во времени невозможны! – столь же громогласно продолжал Сондерс-старший.
Конец ответной фразы Элис они услышали:
– …только в прошлое. А в будущее – почему бы и нет? Почитайте теорию относительности. Летящий со скоростью света звездолет движется не только в пространстве, но и во времени. Движется в свое будущее.
Дверь оказалась приоткрыта. Зачем? Кеннеди не стал долго задумываться, сделал знак Реснику. Тот достал из кармана крошечную видеокамеру, что-то в ней покрутил-подправил, нагнулся и осторожненько положил на порог, у самого косяка. Теперь останется на память фильм об исторической встрече. Правда, персонажи могут оказаться не в фокусе, но это уже издержки скрытной съемки.
Диалог меж тем продолжался. Говорил старик, и весьма ехидно:
– Боюсь, дорогая Элиза, что вы безбожно льстите компании «Пратт-Уитни», поставлявшей двигатели для «Либерейторов». Их движки неспособны были разогнать бомбардировщик даже до скорости звука – не то что до околосветовой.
«Издевается, – подумал Кеннеди. – Ничего, посмотрим, кто в конце будет смеяться, а кто плакать».
Элис заговорила громко и с ноткой отчаяния:
– Генерал! Я не знаю и знать не хочу, что за дьявольское приспособление вы испытывали на своих «Либерейторах»! Мне наплевать на это! Наплевать! Я согласна даже допустить, что в окрестностях Дрездена в том феврале разверзлась черная дыра, поглотившая ваши самолеты! Я хочу знать другое: сколько «Либерейторов» пропало в ночь на пятое февраля сорок пятого года? И – в какое точно время?
– Зачем тебе это, девочка? – спросил генерал устало и серьезно. – Никто в целом свете не поверит в такое. Даже когда бомбы начнут рваться у него под задницей.
«Точно, никто не поверит, – подумал Кеннеди. – Я по крайней мере не верю».
– Посмотрите сюда, генерал…
Из комнаты раздались звуки – самые разные.
