– Они не самые интеллигентные ребята, конечно – скорее, шакальё позорное, но и ты не королева, Марго. Общий язык найдёте. Потом дяде Роме спасибо скажешь. Это, как школа. Я тебе даже завидую немного. В моей юности мне никто в этом смысле не помогал – всё сам. Может быть, даже в порнушке снимешься – станешь звездой экрана. Поздравляю.
И автомобиль резко тронулся с места под истеричные завывания бедной Маргариты.
На выходных Инна Степановна Калинина выбралась-таки с верным Чаки на природу. Ноябрь подарил горожанам приветливый солнечный денёк, и вереница разноцветных автомобилей неторопливо потянулась в сторону дач. Оживлённая трасса порядком Калинину бесила – хотелось уединения и единения с природой, а не суматохи и непрекращающейся возни с собакой. Ладно, она, а они-то все куда?
Общительный и активный Чаки очень любил человеческое общество, стремился произвести в нём фурор. Метис кокер-спаниеля с рыжей дворнягой унаследовал всё лучшее от обоих родителей: густую, длинную шерсть, милую, добродушную мордаху и дружелюбный, покладистый нрав. Мимо такой собаки без изысканного комплимента и просьбы погладить не могли пройти ни дети, ни взрослые. Иногда Инне это внимание нравилось, но прошедшая рабочая неделя окончательно её вымотала. Наверное, что-то вроде профессионального выгорания – разговаривать с людьми было физически больно. Доктор устала. Если Чаки начнёт форсить и кокетничать, она попросту сойдёт с ума.
Слава Богу, за дачным массивом начинались хвойные лесополосы, в которых пёс вполне мог бы побегать без риска быть замеченным (читать – стать заполошной звездой, за которой невозможно угнаться). Инна решила выбрать что-нибудь максимально отдалённое от населённого пункта. Обычно, в силу собственных страхов: проколоть, например, колесо, женщина так далеко не заезжала, но сегодня она намеренно съехала на едва заметную грунтовку, ведущую за старое, заброшенное кладбище – там явно безлюдно и одиноко. Отдыхающие сюда точно не ходят. А Инне Степановне нужно было побыть в одиночестве.
Припарковалась она на бетонированной площадке возле кладбищенской ограды. По крайней мере, здесь твёрдая поверхность, а не песок – легче трогаться. Пара ворон, восседающих на чугунной перекладине, удивлённо переглянулись и возмущённо-нестройно на Инну закаркали. Мол, что тут забыла? Но Калинина глупых птиц не слушала. Она заглушила двигатель, неторопливо вышла из машины, с удовольствием потягиваясь всем, занемевшим от долгой езды, телом, и выпустила из задней двери вовсю просившегося на улицу пёсика. Тот выпрыгнул из автомобиля с радостным визгом, принимаясь гонять по территории, поднимая за собой облако бурой пыли. Одна из ворон не выдержала и пугливо вспорхнула.
– Чаки, ко мне! Пойдём в лесок, – скомандовала Инна Степановна, радуясь, что вокруг никого нет. Её выбор места для стоянки, может быть, и показался бы кому-то странным, но только не тому, кто близко доктора Калинину знал. Кладбищ, мертвецов и ворон женщина не только не боялась, но даже предпочитала толпе и городскому шуму, а в мистику не верила. То ли дело участковая медсестра Вика. Та во всём видела знаки и тайные послания. Была бы сейчас здесь, живо вороний посыл расшифровала.
Вика. Вчера Германа Польских навестила. Ох, Вика-Вика, никому от неё покоя нет! Потом несколько минут на плече у Инны Степановны рыдала, потому что этот самый старик ей много чего о Романе рассказал. Зачем рассказал? Чтоб в покое его оставила и больше к старому не лезла.
Оказывается, Роман из детдома. Герман с супругой не могли иметь детей и усыновили маленького мальчика. Радовались. Баловали. Любили, как могли. Года полтора любили. А потом в приёмную семью пришла лютая беда: мальчик столкнул «маму» в автомобильную яму. И супруга Германа сломала позвоночник. Несколько лет сильно болела, мучилась, а потом умерла. Зачем толкнул и как умудрился? Случайно ли? Намеренно? Рома маленький был, но уже тогда жестокий. Герман железно уверен, что именно пацан во всём виноват.
– Герман его бешеной тварью обзывал, – плакала Вика, трогательно икая, – Как же так? Не может такого быть, чтоб он специально! Он же маленький. Тем более, из детдома. Они очень ранимые, я читала. Может быть, мама обидела его чем-то?
Ну, и бла-бла-бла… Жалела Романа, короче.
М-да.
– А потом этот Герман никак жениться не мог. Представляете, Инна Степановна, хотел меня разжалобить, что Роман всех его женщин из дома выгонял! Вот, гад.
– Кто гад?
– Герман, конечно. У него жена умерла, а он жениться собрался. Потаскун. Да, Инна Степановна?
– Ну, зачем так категорично? Многие вдовцы повторно женятся…
Не хотела Инна Степановна в это мутное дело лезть, но перепачкалась вчера по самые уши – теперь не отмыться.
