Харпер стукнул себя в грудь кулаком левой руки – правая была на перевязи.
– Я так и знал, так и знал! Решил подшутить над шефом, а? Все развлекаетесь, ребята.
– Да уж, развлекаемся.
– Что касается деревьев… Мы не сможем забрать их на Землю.
– Я же вам говорил, – заметил Макензи.
– Полчаса назад пришло сообщение. Оказывается, существует закон, запрещающий доставку на Землю инопланетных растений. Какой-то идиот притащил однажды с Марса дрянь, которая чуть было не погубила все живое на планете, тогда-то и приняли закон. Просто за давностью лет о нем забыли.
– А кто-то раскопал, – буркнул Макензи.
– Правильно. Так что Компании запретили даже прикасаться к деревьям.
– Оно и к лучшему, – проговорил Макензи. – Дирижеры все равно отказываются лететь.
– А как же сделка? Что с ними стряслось? Они прямо умирали от желания…
– До тех пор, – перебил Макензи, – пока не узнали, что мы употребляем растения в пищу, и кое-что еще.
– Но… Но…
– Для них мы всего лишь шайка страшилищ. Они пугают нами своих отпрысков. Не балуйся, а то придет человек и заберет тебя.
Из-за корпуса вездехода вынырнула Нелли. За ней волочился по земле Энциклопедия, корень которого по-прежнему стискивал железный кулак робота.
– Эй, что происходит? – воскликнул Харпер.
– Нам придется построить концлагерь, – объяснил Макензи. – Желательно с высоким забором, – и ткнул пальцем в Энциклопедию.
– Но что он натворил? – озадаченно спросил Харпер.
– Так, ерунда: покушался на человечество.
Харпер вздохнул:
– Одним забором мы не обойдемся. Ружейное дерево напротив фактории палит по входу прямой наводкой.
– Ничего, – усмехнулся Макензи. – Поместим их в одну клетку, пускай на пару радуются жизни.
Табличка на двери гласила: «Исполнительный вице-президент, проектный отдел». А в левом нижнем углу, гораздо более скромным шрифтом: «Хэллок Спенсер».
Он торопливо прошмыгнул мимо.
Штука в том, что он и есть Хэллок Спенсер, но входить в эту дверь вовсе не собирался. У него и без того забот невпроворот, а там наверняка ждут люди. Никто в частности, а вообще – просто люди. И у каждого свои проблемы.
Он нырнул за угол, прошел еще шаг-другой по коридору и оказался у двери с табличкой «Только для персонала».
Дверь была незаперта, и он вошел.
В кабинете, откинувшись на спинку кресла и положив обутые в сандалии ноги на полированный стол Спенсера, сидел коренастый головорез в вылинявшей пыльной тоге. Безволосый череп прикрыт мышиного цвета войлочной шляпой; на поясе, скрытом складками тоги, висит короткий меч, острием своим уткнувшийся в ковер; давно не стриженные ногти обрамляют траурные полоски грязи, на щеках – запущенная щетина. Словом, совершеннейший неряха.
– Привет, И-Джи! – сказал Спенсер.
Человек в тоге не снял ног со стола и вообще не шелохнулся, продолжая сидеть как сидел, а вместо приветствия бросил:
– Опять прошмыгнул украдкой?
Спенсер положил портфель и повесил шляпу на вешалку.
– Приемная – это ловушка. – Он уселся в стоявшее позади стола кресло, подхватил листок с графиком работ и пробежал его глазами. – В чем проблема, И-Джи? Уже вернулся?
– Еще и не уходил. У меня пара часов в запасе.
– Тут говорится, – Спенсер задержал палец в нужном месте, – что ты римский купец.
– Так и есть. По крайней мере, это утверждают костюмеры. Дай бог, чтобы они были правы!
– Но меч…
– Коллега, в Римской Британии, на Римской дороге с загруженным товарами караваном человек и должен носить с собой булат. – И-Джи подхватил меч с ковра, положил его на колени и с неудовольствием оглядел клинок. – Скажу тебе без стеснения, что за такое оружие я бы и гроша ломаного не дал.
– Пожалуй, с пулеметом ты чувствовал бы себя спокойнее.
– Разумеется, – мрачно кивнул И-Джи.
– Но за отсутствием такового, – продолжал Спенсер, – мы делаем все, что в наших силах. У тебя лучший клинок второго столетия, если это хоть как-то тебя утешит.
И-Джи продолжал сидеть с мечом на коленях. Он явно решился что-то сказать – это у него на лбу было написано. Кудрявые бакенбарды и торчащие в стороны уши с длинными черными волосками на мочках придавали ему идиотский вид.
– Хэл, – наконец решился И-Джи, – я хочу отвалить.
Спенсер на миг оцепенел, потом взревел:
– Ты не можешь так поступить! Время – это вся твоя жизнь, ты отдал ему много лет!
– Я говорю не о Времени; я хочу отвалить из «Генеалогического древа». Меня от него тошнит.
– Ты сам не знаешь, что говоришь, – запротестовал Спенсер. – «Генеалогическое древо» – проект очень спокойный. Ты бывал в передрягах куда похуже. А тут всего-то и делов, что отправиться в прошлое и поговорить там с людьми; ну, может, заглянуть в архивы. Тебе даже не приходится ничего тибрить.
– Да не в работе дело, – возразил И-Джи. – Работа проще простого, она мне не в тягость. Меня тяготит то, что следует за ней.
– Ты имеешь в виду Райтсон-Некрополь?
– Вот именно, ее самую. После каждого путешествия она втаскивает меня в свою жуткую берлогу и заставляет подробно расписывать ее разлюбезных пращуров…
– Это толстая мошна, – сказал Спенсер. – Мы должны служить ей.
