– На днях к нам заходила женщина, горевшая желанием послать двух своих детей к прапрапрапрадедушке в девятнадцатый век. На каникулы, прошу заметить. Чтобы провели лето на лоне природы в ином столетии. Дескать, это будет для них весьма познавательно, да и отдохнут на славу. Дескать, старики поймут и обрадуются, как только мы им все растолкуем. – Роджерс тяжело вздохнул. – Ну и разговорчик был! Плевать она хотела на наши правила. Она, мол…
– Вы прозевали прекрасную возможность, – саркастически усмехнулся Спенсер. – Это открыло бы новое поле деятельности – отдых в прошлом. Я вижу как наяву: воссоединение со старыми друзьями и соседями, нить, протянутая сквозь столетия!
– Как будто проблемы есть у тебя одного.
– Сердце мое кровью обливается, глядя на вас, – откликнулся Спенсер.
– А есть еще телевизионщики, жаждущие взять интервью у Наполеона, Цезаря, Александра и прочих древних шишек. Хватает и охотников, мечтающих отправиться в первобытную глушь и пострелять вволю. Университеты мечтают выслать исследовательские команды в…
– Ты же знаешь, что ни о чем таком не может быть и речи. Мы вправе посылать лишь обученных нами времяпроходцев.
– Но ведь были же случаи…
– А, ну да, пару раз. Но лишь по особому разрешению. И потом, с ними мы посылали охрану, так что получалась целая экспедиция, а не просто небольшая исследовательская команда. – Спенсер поднялся с кресла. – Так что там насчет последнего мозгового штурма?
Роджерс взял отвергнутый командировочный лист и швырнул его в переполненную корзинку для бумаг.
– Пойду в отдел сбыта со слезами, сбегающими по щекам…
– Спасибо, – проронил Спенсер и вышел.
Вернувшись в кабинет, он уселся за стол и взял папку Кейбла.
Тут задребезжал интерком, и Спенсер щелкнул тумблером.
– Ну, что еще?
– Хэл, говорит оперативный. Уильямс только что вернулся. Все в порядке – он вытащил Пикассо без проблем. Только это заняло шесть недель.
– Шесть недель?! – завопил Спенсер. – Да за это время он мог написать это полотно сам!
– Возникли осложнения.
– А бывало такое, чтобы они не возникали?
– Хорошее полотно, Хэл. Не повреждено. За него можно сорвать изрядный куш.
– Ладно! Отнесите его в таможенный, пусть проведут формальности. Старое доброе правительство должно получить причитающееся. А как насчет остальных?
– Никерсон вот-вот отправится.
– А И-Джи?
– Поднял хай насчет локализации времени. Заявляет Дугу…
– Слушай, – возмущенно заорал Спенсер, – скажи ему от моего имени, что локализация времени – работа Дуга. Дуг ведает о ней больше, чем И-Джи узнает за всю свою жизнь. Как Дуг скажет, что пора делать скачок, так И-Джи пусть и отправляется вместе со своей нелепой шляпой и прочим!
Резко отключив интерком, Спенсер вернулся к личному делу Кейбла, мгновение посидев неподвижно, чтобы освободиться от нервного напряжения и дать снизиться кровяному давлению.
«Я завожусь слишком легко, – твердил он себе. – Слишком много вскидываюсь. Впрочем, другой работы с таким количеством осложнений еще не бывало!»
Открыв папку, он принялся читать личное дело Кейбла.
Стюарт Белмонт Кейбл, 27 лет, холост, блестящие отзывы, докторантура по социологии в престижном колледже. Неизменно высокие результаты по всем тестам, в том числе в отношении характера, и ошеломительно высокий коэффициент интеллекта. Безоговорочно рекомендуется для принятия на работу в качестве времяпроходца.
Захлопнув папку, Спенсер отодвинул ее в сторону и попросил мисс Крейн:
– Пригласите мистера Кейбла.
Долговязый и неуклюжий Кейбл выглядел моложе своих лет. Застенчиво ответив на рукопожатие Спенсера, он сел в предложенное кресло и без особого успеха попытался устроиться поудобнее.
– Значит, вы хотите войти в наш коллектив, – начал Спенсер. – Я полагаю, вы отдаете себе отчет в том, что делаете.
– Да, сэр, – отозвался молодой человек. – Я знаю об этом все. А пожалуй, лучше сказать…
Он запнулся и умолк.
– Все в порядке, – подхватил Спенсер. – Насколько я понимаю, вы очень этого хотите.
Кейбл ответил кивком.
– Я знаю, каково это. Кажется, что вы просто умрете, если вас не примут.
Спенсеру припомнилось, как сам сидел на месте юноши, испытывая жуткую, терзающую боль в сердце, когда ему сказали, что во времяпроходцы он не годится, и как он упорно держался за эту работу, несмотря на муку и огорчение. Сперва он был оператором, затем руководителем оперативного отдела и наконец оказался в этом кресле, получив вместе с ним и многочисленные поводы для головной боли.
– Хотя сам я никогда не был в роли времяпроходца, – закончил он.
– Я этого не знал, сэр.
– Я не подошел. Не тот склад характера.
Спенсер разглядел во взоре юноши по ту сторону стола знакомую надежду и жажду – а заодно еще какой-то огонек, наполнивший душу смутной тревогой.
– Это вовсе не развлечение, – бросил он чуточку грубей, чем намеревался. – Поначалу все окрашено романтическим ореолом, но это скоро проходит. Время становится просто работой, и порой несладкой.
Он помолчал, разглядывая Кейбла, в глазах которого по-прежнему тлел странный, тревожный огонек, и проговорил, на сей раз намеренно грубо:
