Мир был хрупок, как новорожденный клуз, и, так же как он, неуверенно стоял на тонких ножках. Хотя со временем, если повезёт выжить, клузы вырастали в больших сильных животных с потрясающей красоты разноцветным мехом. Мирный договор между Алиром и Альтаиром со временем тоже мог расцвести, обрести красоту и гармонию, но уже, видимо, нет. И причиной этому нелепая случайность. Так уж вышло, что все теперь зависит от одного шалопая-альтаирца, сбежавшего из дома, и двух великосветских алиранских девиц. Во имя Великого Альтара! В оформлении обложки использованы фотографии с ресурса pixabay по лицензии CC0.
Вспышки огней под потолком скупо освещали возбуждённых людей в огромном зале. Бурлящая густым варевом толпа, то синхронно дёргалась под резкие звуки, то распадалась на какие-то более мелкие группы, то сплачивалась, подаваясь вперёд, когда в огромный световой кокон влезала новая фигурка.
Очередной искатель удачи легко вскочил на помост. Зрители враз оживились, раздался тонкий женский вскрик. Юноша, высокий и стройный, обернулся к танцующим, раскинул руки в стороны, как бы приветствуя зрителей, и одновременно скидывая с плеч короткий плащ, отороченный мехом радужного клуза. Затем одним движением сорвал тонкую рубашку. Публика ахнула и восторженно завопила. Под одеждой у парня оказались широкие плечи, тонкая талия и хорошо прорисованные мышцы под золотистой кожей. Обувь его также полетела на пол. Миг, и он оказался внутри сверкающего кокона и встал ровно посередине. Люди на мгновение замерли, словно предчувствуя грядущее чудо.
Фигура внутри чуть шевельнулась, и кокон откликнулся на это движение тонким и мягким звуком. Он ещё не замер, когда фигура плавно повела левой рукой в сторону, а следом за ней пошла правая. Мелодия рождалась в коконе, повинуясь малейшему колебанию тела музыканта: возносилась вверх и падала, переливалась журчанием нескольких тем, разбивалась на пассажи и вновь звучала в унисон. Танцующая публика, увлечённая этим водопадом звуков, неистово вопила и радостно хлопала в ладоши.
– Смотри-ка, а у него получилось, – девушка на втором ярусе клуба, перегнулась через перила, внимательно всматриваясь в музыканта. Тело в платье из тончайшей паутины венерианских арахнидов, свисало вниз чуть ли не наполовину.
– Ещё не хватало сломать шею из-за этого альтаирца, – сказала её подруга. – Давно надо запретить им ходить в приличные места.
– Перестань, Натжа. У нас мирный договор, в конце концов. Пока, во всяком случае. – Девушка всё же вернулась на место. Узкое и обычно бледное лицо раскраснелось, золотого цвета глаза задорно блестели. – Хорошо играет, согласись?
Натжа хитро сощурилась и откинулась на спинку дивана.
– Давай позовём его к нам, Сантея? А что? Ты же хочешь посмотреть на него поближе? – И, прежде чем Сантея успела возразить, Натжа уже отдала приказ в свой комфон, вплетённый в изящное украшение на груди.
Иртус вылез из кокона, облитый светом огней, и воздел руки вверх, принимая заслуженные аплодисменты: знал, что играл хорошо. Да и странно было бы сыграть как-то иначе: дома, на родной планете, на специальной полке красовался не один кубок победителя в игре на кокомеле, самом сложном из существующих инструментов в галактике. Он оделся и спрыгнул вниз, тут же наткнувшись на человека в зелёной униформе.
– Вас приглашают дамы, – сказал он и указал рукой вверх.
Иртус задрал голову, пытаясь разглядеть среди ярких сполохов хоть что-то, но мысленно махнул рукой и кивнул.
– Надеюсь, они окажутся симпатичными, – ухмыльнулся он и пошёл следом за зелёной спиной.
Его провели в ложу, обставленную низкими диванами. В воздухе витал аромат цветов и ещё чего-то знакомого. Иртус чуть дрогнул ноздрями. Конечно же, альтаирская пыль! Он улыбнулся двум девушкам, сидящим по разные стороны от стола и глазевшим на него с любопытством. Иртус отвесил альтаирский поклон, приложив кулак правой руки к сердцу. Чтобы сразу видели с кем имеют дело.
– Ты хорошо играл, – сказала одна из них: темноволосая и золотоглазая в паутинном платье, за которое надо было отвалить кучу денег.
– Так хорошо, что возбудил к себе интерес, – подхватила другая. Её волосы были на оттенок светлее, но глаза точно так же отливали золотом. Впрочем, это было характерно для жителей Алира, столицы империи алиранцев. – Откуда ты? И где научился так играть?
– Я привык, что неизменно возбуждаю кого-то, – самодовольно улыбнулся Иртус и присел на свободный диван.
Девушки переглянулись. «Ну и нахал», – словно говорил их немой диалог.
– Я прилетел три часа назад, – продолжал Иртус, – и сразу пошёл в этот клуб. Бортовой комфон указал, что это самое модное заведение на планете.
– У тебя свой корабль? – недоверчиво спросили они. – Разве ты не альтаирец? Ты проделал весь путь один?
– Я облетел на нём всю галактику, – фыркнул Иртус.
– А можно нам взглянуть на твой корабль?
Девушки приблизились, и Иртус поразился их сходству. У обеих была ровная белая кожа, тонкие черты лица и высокий лоб, на котором двумя птичками сидели чёрные брови, инкрустированные кристаллами с Веги. Тоже, кстати, целое состояние.
– Меня зовут Сантея, – представилась обладательница более тёмных волос.
– Натжа, – склонила голову вторая. – Так как насчёт посмотреть корабль? Если ты недавно прилетел, то ничего не знаешь. Мы могли бы показать тебе город. Такие места, куда ты без нас не попадёшь.
Иртус сделал вид, что задумался. Девушки ему нравились. Обе. У Сантеи была такая тонкая кожа, что видна была синяя венка под ключицей. А у Натжи на изящных запястьях тонко гудели браслеты из поющих камней. Обе явно принадлежали к сливкам общества.