Видимо, все внимание вражеского танкиста, оставшегося в машине, было сосредоточено на тех, кто обследовал дорогу. Наши ребята незамеченными подобрались к танку сзади. Две бутылки с горючей смесью, брошенные почти одновременно, разбились о броню. По ней потекли сине-зеленые ручейки пламени.
— Огонь по экипажу! — скомандовал Сизов.
Затрещали винтовочные выстрелы. Горящий танк попытался развернуться на месте и уйти обратно в Черемыкино, но двигатель его заглох. Внутри машины бушевал пожар.
Группа Павла Сизова присоединилась к своей роте, когда курсанты уже заканчивали оборудование позиций.
Именно в этот момент произошло новое неожиданное событие.
— Товарищ майор! — взволнованно обратился к комбату командир отделения управления курсант Александр Салобаев. — Из-за леса по дороге движется отряд мотоциклистов в зеленых фуражках. Двадцать — двадцать пять машин.
Шорин нахмурился:
— Что там еще за зеленые фуражки? Предупредите роты. Пусть усилят наблюдение. Докладывать мне непременно…
— Что бы это значило, Василий Михайлович? — тут же обратился комбат к комиссару Образцову. — Что там за пограничники, да еще на мотоциклах? Не ошибка ли это? Салобаев, — снова позвал он командира отделения управления. — Передайте старшему лейтенанту Бурносу: подготовить станковые пулеметы. Стрелять по моей команде. Доложите, что видите.
— Едут, товарищ майор. Точно, в зеленых фуражках и в плащ-палатках. Минут через пять будут здесь.
— Передайте Бурносу — пусть не зевает!..
Не успел комбат закончить разговор с Салобаевым, как застрочили вражеские автоматы и, заглушая их, деловито заговорили наши «максимы».
В конце концов все прояснилось.
Это была очередная провокация гитлеровцев. Они раздобыли где-то зеленые фуражки и решили воспользоваться ими, чтобы ослабить нашу бдительность. Но попытка противника замаскироваться, поставить нас в тупик и, выиграв время, ворваться в Гостилицы, не удалась. На околице деревни пулеметы курсантов в считанные минуты уложили более половины непрошеных гостей. Однако десятка полтора вражеских автоматчиков все же прорвались к штабу.
Я видела, как ловко отстреливался комбат Шорин. Он перебегал от укрытия к укрытию и бил по врагу короткими очередями. Так же хладнокровно вел огонь комиссар Образцов. Он лежал за деревянной колодой и, как на стрельбище, тщательно прицеливался, прежде чем выстрелить.
— Ты что патроны зря жжешь? — кричал он мне. — Не жми так сильно на крючок… Давай-ка вон того верзилу вдвоем на тот свет отправим… Ну, вот, молодец… И дальше так же действуй…
Отлично действовал в бою начальник связи батальона старший лейтенант Петр Ильич Акуленко. Связь с ротами ни на минуту не прерывалась. К тому же Акуленко метко стрелял по гитлеровцам, пытавшимся прорваться к штабу батальона.
— Если бы не ты, — говорил ему позже Шорин, — досталось бы нам от фрицев… До самой смерти буду помнить, как опередил ты фашиста, который взял меня на мушку.
Едва завершилась эта стычка с автоматчиками противника, как с наблюдательного пункта снова донесся голос Салобаева:
— Товарищ майор, вижу танки и колонну автомашин с пехотой.
Шорин нахмурился. Он приказал наблюдателям дать точные сведения о численности танков и пехоты противника. Получив эти сведения, комбат повернулся к Образцову:
— Что будем делать, комиссар? Для борьбы с танками и большими силами пехоты позиции у нас неподходящие.
— Думаю, что ты прав, Николай Александрович. И сил у нас маловато. Враг, видимо, хочет навязать нам серьезный бой. Придется отойти в лес. Там хозяевами положения будем мы.
— Верная мысль, — сказал Шорин, подумав. — Решено, отводим батальон к лесу, а здесь оставим роту Бурноса. Стемнеет — она тоже к нам отойдет.
Командир отдал необходимые распоряжения начальнику штаба капитану Петракову. Между тем танки противника подходили все ближе. Они подходили осторожно, маневрируя. Грузовики с пехотой остались далеко позади.
Не берусь анализировать ход боя, который уже вскоре гремел вовсю. Расскажу лишь о некоторых эпизодах, о том, что мне довелось видеть самой. Отважно действовали курсанты Александр Борисенко, Иван Дремов и Василий Моняхин. Они метко били по фашистам из пулемета. Когда вражеские танки приблизились к их позициям, Борисенко направил Моняхина с донесением к командиру. Между тем Дремов, вооружась гранатами, сделал попытку нанести удар по танкам противника.
— Саша, поддержи огоньком! — крикнул он, выкатываясь за бруствер. Борисенко припал к пулемету. Начало стрельбы совпало с началом вражеского огневого налета. Стук пулемета потонул в гуле разрывов мин. Иван Дремов был ранен в грудь сразу несколькими осколками. Александр бросился к товарищу, но тоже был ранен и некоторое время лежал в состоянии шока. Придя в себя и видя, что Дремов мертв, Борисенко пытался возвратиться к пулемету. Но силы покинули его. Едва живого подобрал Александра Борисенко санитар Белоусов.
Минометный налет через некоторое время прекратился. А танки все еще продолжали маневрировать перед нашими позициями. Похоже было на то, что их экипажи выбирали удобный момент для атаки.
