— В ней появился и определенный криминальный оттенок. А как же. Около четырех недель спустя с клиникой связался настоящий Бьорн Скерстапп. Он позвонил из Осло. Исключительно грубый и невежливый человек. Он желал с вами поговорить. Не хотел считаться с тем, что люди в коме вообще обычно не разговаривают. Он нашел в своем пиджаке чек из магазина в Берлине. Вы расплатились за корм для кота своей кредитной карточкой. Вот таким образом он и выяснил, что пиджак-то у него чужой. Ибо он не то что кота не имеет — он котов ненавидит и в Берлине не покупал ничего, кроме билета на поезд до Амстердама. К тому же ваш пиджак, хоть размер и совпадал, жал ему в плечах и, вообще, был, по его мнению, какой-то дешевой подделкой из Китая. Поэтому он хотел получить обратно свой пиджак, который вы, якобы воспользовавшись ситуацией, подменили в купе этого самого поезда в Амстердам. По его словам, вы ему сразу показались подозрительным, еще когда сели в купе на его место и, цитирую, «выразили невербально свое неудовольствие, когда вынуждены были это место очистить!». А я по номеру вашей кредитной карты, что не совсем законно, нашел ваш адрес в Берлине. Пока вы спали, ни на что не реагируя, Скерстапп, который является гражданином Швейцарии, обратился за помощью к своему адвокату в Лозанне. Тот состряпал официальное письмо в полицию Германии с обвинением вас в краже. И прислал его на адрес нашей клиники — временный адрес и на ваш также. Я пригласил этого Скерстаппа вместе с его адвокатом в Амстердам. Он должен был приехать с вашим пиджаком. Никак не хотел смириться с тем, что мы не вышлем ему ничего без вашего согласия. А это согласие вы дать никак не могли. Этого он тоже не хотел понимать. Так же, как его адвокат. С моей стороны это был продуманный шаг вперед, потому что было весьма маловероятно, что вы очнетесь от комы только для того, чтобы полюбоваться на какого-то конченого идиота и неисправимого зануду из Осло. Скерстапп не появился в Амстердаме до сих пор, но переписка с его адвокатом продолжалась еще довольно долго — почти два месяца. Мы вам потом покажем эту коллекцию писем вместе с вещами, которые находились в том несчастном пиджаке. В подходящий момент. Потому что сейчас у вас есть дела поважнее.
Послышался звук открываемой двери, в палату, напевая что-то себе под нос, вошла Лоренция.
— Полонез, мой дорогой Полонез! — воскликнула она радостно, хватаясь за металлический поручень стойки, на которой стоял компьютер.
Повернувшись к Нему спиной, она потянула к постели стойку.
— А вот сейчас будет твой сюрприз, Полонез. Как я тебе утром обещала. А старая Лоренция никогда не бросает слов на ветер. О нет! Сейчас только провода подключу. Только сначала нужно клавиатуру и мышь найти, но это я уже тоже нашла. Только ноу стресс… — добавила быстро, больше для себя, чем для Него.
Она повернула к Нему голову и вдруг, заметив сидящего у постели Маккорника, встала как вкопанная.
— Господин доктор здесь? А что случилось, Полонез? Что-то плохое? — спросила она, испуганно глядя на них.
— Ну почему же обязательно плохое? — спокойно возразил Маккорник.
— Потому что вы, господин доктор, с этими сложенными молитвенно руками как будто принимаете у нашего Полонеза последнюю исповедь!
— Да что вы такое говорите, Лоренция! — засмеялся Маккорник. — Мы просто разговариваем как мужчина с мужчиной. О важных вещах. С нашим пациентом все в полном порядке, сестра Лоренция. Я бы никогда не подумал, что за такое короткое время после пробуждния могут произойти такие гигантские изменения.
— К лучшему, разумеется, — добавил он поспешно.
Лоренция громко засмеялась и начала подключать провода к компьютеру.
— А вот Лоренция могла подумать. Потому что наш Полонез же в рубашке родился. И в чепчике. Только этот чепчик у него иногда спадает — когда он перестает заботиться о своей мудрой голове.
Она подошла к шкафу, вынула из него клавиатуру и положила перед Ним на одеяло.
— А вам, господин доктор, сейчас нужно не с мужчиной разговаривать, а с собственной женой в собственном доме, — заявила она. — Потому как ваше дежурство закончилось уже два часа назад.
— Муж после работы должен сначала идти домой, к жене, а уж только потом в пивную, — захихикала она.
— Уже два часа прошло? — Маккорник вскочил со стула, похлопал рукой по Его одеялу и сказал: — Я зайду к вам завтра днем. Утром у вас PET мозга, а потом вас будет мучить наш физиотерапевт Натан. Это довольно своеобразный человек, но вы его полюбите.
— А сейчас мне нужно бежать, потому что я, по мнению Лоренции, мало того что плохой муж, так еще и парень, который шляется по пивным, — добавил он, со значением взглянув на медсестру.
Лоренция села на стул, положила клавиатуру себе на колени, коврик для мыши — на одеяло и, постукивая нервно пальцами, стала ждать, пока загрузится компьютер.
