И хочется рассказать еще одну историю о волшебных желаниях из моего собственного детства, о которой я, кажется, когда-то уже упоминала в комментах на «Снобе». Но уж больно она сегодня «на злобу дня», поэтому не удержусь.
Мечтают чаще весной, но звезды чаще падают осенью (это время, когда земля проходит через метеорные потоки). В моем детстве все знали: пока звезда падает, надо успеть загадать желание, и тогда оно наверняка сбудется.
Мне было 11 лет, и мы с моим дворовым другом Гришкой собирали желуди в Невском лесопарке на берегу Невы (они были нужны мне для поделок, и Гришка, как более старший – ему было 13, – согласился меня туда отвезти). Осенью в Ленинграде темнеет очень рано (оборотная сторона знаменитых белых ночей). Мы с полными карманами упругих прохладных желудей шли по парку к автобусной остановке, чтобы ехать домой. С темно-синего неба то и дело падали в Неву золотые звезды.
– Ты желание загадала? – спросил Гришка.
– Да я никак не успеваю, – пожаловалась я. – Я только начинаю говорить, а она уже упала…
– Надо короткое желание, тогда успеешь, – сказал Гришка.
– А какое – короткое?
– Миру – мир! Короткое и самое важное. Чтобы не было войны. Разве ты не знаешь?
– Миру – мир! Точно! – обрадовалась я, остановилась среди темных, влажно шевелящихся дубов, стиснула рукой Гришкину ладонь, задрала голову к звездному небу и, дождавшись стремительного росчерка, убедилась: действительно успеваю! – Спасибо, Гришка!
– Да не за что, – снисходительно откликнулся он. – Все так делают…
Много лет спустя я рассказала эту историю своему мужу:
– Я потом еще многих этому научила, в классе, в пионерском лагере и везде… А у вас так загадывали?
– Я плохо помню, но, кажется, что-то такое действительно было, – ответил он и улыбнулся. – Но зато я теперь наверняка знаю, почему тогда не случилось атомной войны, которой все боялись. Представляешь: миллионы детей смотрят на небо и загадывают на падающие звезды: миру – мир! Оно просто должно было сбыться!
Пожалуйста, все, кто может, и все, кто еще верит в доброе волшебство мироздания: посмотрите на небо этим вечером, дождитесь падающей звезды (или хотя бы пролетающего спутника или самолета) и загадайте: МИРУ – МИР!
Сегодня это опять очень актуально.
Внимательно рассмотрев двух сидящих передо мной женщин, я решила, что они незамужние сестры, выращенные матерью-одиночкой. Я ошиблась – они оказались лесбийской парой.
– Но дело совершенно не в этом! – решительно сказала старшая из них, рубанув воздух жесткой на вид ладонью с круглыми, коротко подстриженными ногтями.
«Вы так уверены?» – подумала я, но, конечно, промолчала.
– Мы читаем вас на «Снобе», и все это должно остаться между нами, – продолжала женщина.
– Простите, – удивилась я. – Вы скрываете от кого-то факт чтения вами сайта «Сноб»? Или речь идет о ваших личных взаимоотношениях?
– Нет! – женщина досадливо потрясла головой. – Ни то ни другое. Я имела в виду, что то, что мы вам сейчас расскажем…
– Ну это же само собой разумеется… – я изобразила тень обиды («Да как вы могли подумать!..»), и на подвижном лице младшей она тут же отразилась тенью вины («Ах, простите мою подругу, она вовсе не сомневается в вашем профессионализме…»).
Я понадеялась, что сейчас младшая вступит в беседу, но опять ошиблась. Продолжала старшая, назвавшаяся Викторией:
– У нас трое детей. Двоих родила Надя в предыдущем браке – Ире сейчас 14 лет, а Владику семь с половиной… – она замолчала, покусывая нижнюю губу, и я отчетливо поняла, что проблема, с которой они ко мне пришли, кроется не в Ире и Владике, а в ее собственном ребенке. И именно поэтому молчит Надя.
– А третий ребенок? Его родили вы? – я использовала ее формулу и опять попала впросак.
– Нет. Мой Сережа – приемный.
Я отметила слово «мой» и уточнила:
– Вы усыновили Сережу до того, как встретились с Надей?
– Да.
Виктория опять замолчала, и всю дальнейшую информацию я из нее вытаскивала и собирала буквально по крохам. Надя нам не помогла ни одной репликой, но всей невербалкой демонстрировала активное сочувствие обеим.
