Вот такие вот результаты…
Честно сказать, слегка обескураживающие, не так ли?
Интересно, что лежит в их основе? Все еще не угасшая общественная привычка к мужскому «добыванию мамонтов»? Странноватая, в сущности, на современном этапе развития общества мысль, что воспитание детей – достойное дело исключительно для женщин? Может быть, что-то еще?
Она работала кассиршей в большом универсаме. Он был дальнобойщиком и в огромной машине возил грузы по всему северо-западу России. Оба не были петербуржцами. Он приехал с Урала, вслед за приятелем, в поисках работы. Она – из Казахстана, к родной тетке, за лучшей жизнью. Жизнь, в общем-то, не баловала обоих, но они как-то приспособились к ней и никому не жаловались. Бывает и хуже – это оба знали доподлинно. Потом они встретили и полюбили друг друга.
Решили жить вместе (тетка ее к тому времени умерла, от нее осталась однокомнатная квартира).
Он не скрывал от нее своего прошлого. Она с самого начала знала, что на Урале он несколько лет жил с одной женщиной. Союз был неудачный изначально – она гуляла, попивала, скандалила. Он не выдержал, ушел. Она сказала, что беременна, и просила его вернуться. Он вернулся, потому что надеялся, что с рождением ребенка всё изменится. Родилась дочка, Рая, но в его семейной жизни ничего не изменилось, все продолжалось по-прежнему. Он даже не был уверен, что девочка – от него. Именно тогда он поддался на уговоры приятеля и уехал от всего этого подальше – в Санкт-Петербург. Деньги на дочку посылал. Потом кто-то ему написал, что его бывшая вышла замуж. Он даже обрадовался: вдруг она, так же как и он, наконец нашла свою настоящую любовь и сможет быть счастливой? С ним она счастливой не была, это он понимал отчетливо, но причин этому не знал.
Зинаида не могла скрыть от возлюбленного своего прошлого, даже если бы и очень хотела – потому что у нее был сын. На момент, когда я с ними со всеми познакомилась, ему было пятнадцать лет. Мальчик Коля с диагнозом «задержка психического развития» учился в восьмом классе коррекционной школы.
Отчим относился к пасынку строго, но справедливо. Однокомнатную теткину квартиру они продали и, взяв в банке кредит, купили двухкомнатную. Жизнь катилась по уже накатанной колее.
«Мы так долго искали друг друга! – сказала мне она, явно подражая героине какого-то сериала. – Мне никто, кроме него, не нужен!»
«Я когда в дороге, так сердце домой рвется, за ней скучает, и беспокоюсь всегда!» – без соблюдения правил грамматики, но вполне искренне сказал он.
Письмо с Урала было от дальней родственницы и соседки, с ошибками, и написано как курица лапой: «Ромка, твоя бывшая от пьянки-гулянки теперь померла насовсем. Ты приезжай, коли сможешь, а то девчонка твоя сейчас у ейной матери, но она опеку брать не хочет и ее в детдом сдаст. Дело ли это при живом отце?»
Он жутко занервничал, показал письмо жене. Она не особенно раздумывала, сказала: «Надо ехать. Ребенок же, живая душа».
Он смотрел умоляюще: «Ты поедешь со мной?»
«Куда ж я денусь?» – вздохнула она.
Девочку он последний раз видел, когда ей было пять лет. Сейчас ей вот-вот должно было исполниться одиннадцать. Она была очень хорошенькая и как будто похожа на него. Узнала и прижалась с плачем:
– Папа, папочка! Как хорошо, что ты приехал!
– Настрадался ребенок, – сказала та же соседка. – Считай, что в притоне жила. Особливо последние два года, когда мамка уж совсем тормоза потеряла…
– Папочка, ты ведь меня теперь с собой заберешь?! – ласково гладя рукав его шоферской кожаной куртки, спросила девочка. – Я не хочу в интернат…
У него сердце упало. Что же делать?
– Рома, конечно, берем, – сказала его жена. – Это же твоя дочь.
Быть по сему.
– Я в отчаянии, – говорила мне женщина, сидящая в кресле напротив меня, и поправляла блондинистый перманент. – Это ребенок, я все понимаю… но за полгода она разрушила все, что я строила шесть лет. На прошлой неделе я собиралась идти, подавать на развод…
– Что же произошло? – Я о многом могла догадаться из контекста, но мне нужно было услышать.
