Истории о самих себе выдумывают не только знаменитые притворщики. Наверное, самое известное название этому явлению дал Ибсен, придумав словосочетание «жизненная ложь». Впоследствии выражение гармонично вписалось в повседневную речь, и это означает, что с явлением мы знакомы не понаслышке. Мы восхищаемся писателями, разоблачающими своих героев с их ничтожными мечтами, будь то Эмма Бовари с ее романтическими идеалами или Фрэнк Уилер, мнящий себя Сартром. В романе Лайонел Шрайвер «Цена нелюбви» (We Need to Talk About Kevin, 2003)[34] циничной проницательностью награжден Кевин, сын главной героини, обладающий психопатическими наклонностями и ставший в конце концов массовым убийцей. Он разоблачает родительское притворство и двуличность, в то время как его наивный отец выстраивает очередную жизненную ложь в полной уверенности, что сын совершенно обычный ребенок и что все уладится. Образы этих двух героев кажутся карикатурными, и читатель без труда опознает в них традиционные характеры — глупца и циника. Но большинство читателей все же проникается сочувствием к отцу. Возможно, он действительно становится жертвой самообмана, но в романе он наиболее человечный из персонажей. Его стремление оживить мечты о спокойной жизни в хорошем доме и прекрасной семье нам вполне понятны.
В повседневной жизни мы постоянно оказываемся между молотом и наковальней — между знаниями и опытом. Единственный способ выживать — это вечная самоирония. Чтобы отважиться на критику лжи, связанной с личностью, нам приходится вначале признать существование этой лжи. Будем надеяться, что такие сложные рассуждения с противоречивыми выводами пойдут нам на пользу. Кто знает — возможно, самым продвинутым приверженцам дзен-буддизма действительно удалось полностью отвергнуть понятие собственной личности, однако большинство из нас все же выстраивает жизнь вокруг концепции «я». Во всяком случае, у меня иначе не получается.
Представьте, что вы самец лягушки, попавший на незнакомую территорию. Вы осторожно, короткими прыжками, двигаетесь вперед и время от времени громко квакаете, предупреждая о том, что вы здесь, — на тот случай, если на территорию уже претендует другая лягушка. Вдруг в ответ на свое кваканье вы слышите утробные клокочущие звуки. Скорее всего, вы замрете. К битве вы готовы, но платить за победу чересчур высокую цену вам не хочется, поэтому вы, вероятнее всего, ловко поменяете курс и постараетесь больше не провоцировать потенциального врага.
Наша способность истолковывать сигналы позволяет нам избегать опасности и жить спокойно. Однако не каждый сигнал раскрывает правду о своем источнике. Многие существа научились извлекать из этого факта пользу задолго до появления маркетинга и лингвистических теорий, рассказывающих нам о различиях между обозначающим и обозначаемым. Видоизменяя сигнал, животные прекрасно обходятся без современных технологий. Это доказывают, к примеру, исследования поведения обычной зеленой лягушки, проведенные биологом Марком Би в 1990-х годах в Индиане. Ученый заметил, что самцы лягушки, квакая, иногда меняют тон голоса, и попытался установить причину. Выяснилось, что чаще всего тон меняют небольшие лягушки, преимущественно при столкновении с более крупными особями. Тогда мелкие лягушки начинают квакать почти басом. Вообще-то существует определенная закономерность: чем крупнее и опаснее лягушка, тем ниже у нее голос. Хотя, как показало исследование Марка Би, правило это порой не работает.
Победа над врагом — событие важное, а иногда даже жизненно важное. Врагами в этом случае могут выступать хищник и жертва, делящие добычу соперники или участники битвы. Однако любовь тоже полна ложных сигналов. Если определенные сигналы направлены на то, чтобы испугать потенциальных врагов, будущим партнерам эти же сигналы должны казаться проявлением силы. «Один только взгляд на павлиньи перья делает меня больным», — писал Чарльз Дарвин Эйсе Грею в 1860 году. Нет, не то чтобы ему не нравилась расцветка — просто красочный павлиний хвост не поддавался объяснению с точки зрения эволюции. Почему естественный отбор не уничтожил этот, на первый взгляд совершенно ненужный перемоток? Павлиний хвост кажется прекрасной маскировкой лишь на рисунках Эббота Тайера, а в естественной среде обитания его невозможно не заметить. Кроме того, хвост довольно тяжел и нередко мешает павлину взлететь.
