Покупать экологические чистые и органические товары в таких гигантских супермаркетах, как Walmart, кажется неправильным не оттого, что мы сомневаемся в происхождении или качествах товаров, а потому, что мы сомневаемся в искренности продавца. Все мы помним, как в детстве, толкнув приятеля, вынуждены были извиняться. «Скажи так, словно действительно сожалеешь!» — строго требовали родители, выслушав наш робкий лепет. Таким же образом в прежние времена учителя Закона Божьего заставляли читать «Отче наш» не просто с выражением, а с душой. Возможно, такие требования по отношению к детям вполне оправданны: постепенно навязанная искренность перерастет в подлинную нравственность и чувство долга. Однако правильно ли наделять крупные компании человеческими качествами? Нет, относиться к огромным многонациональным корпорациям, как к маленьким детям, будет не совсем верно.
Люди из плоти и крови, живущие среди себе подобных, интуитивно чувствуют обман. Подозрения, гнев и искренность — неотъемлемые составляющие их повседневной жизни. Нередко те же чувства определяют наше отношение к фирмам. Стоит ли нам доверять компании Toyota? А PepsiCo — настоящие выскочки, верно? Но растолковать стратегию крупных компаний бывает еще сложнее, чем понять мотивы отдельных людей. Если они затаились, то это вовсе не от скромности, а потому, что так решил их отдел по связям с общественностью. Для них самих главное — это товарно-денежная ответственность и следование законам и нормам. Во всяком случае так подсказывает нам логика, однако где-то в глубине души нам хочется, чтобы компании тоже были искренними. «Награждать музыкантов стипендией лишь ради собственной репутации — разве это не лицемерие?» — спрашиваем мы. «Лицемерие!» — соглашается с нами наша интуиция. Но ведь от этого никому хуже не станет? И кто знает — может, руководство компании действительно любит музыку?
В мае 2012 года Верховный суд Норвегии постановил, что инвестиционная компания «Фонды Скаге» не имеет права на освобождение от налога с дотаций благотворительной организации «Детские деревни SOS». Основной аргумент «Фондов Скаге» заключался в том, что денежный «подарок» предполагает получение в будущем доходов за счет улучшения репутации компании и повышения мотивированности сотрудников. Верховный суд посчитал такую форму дохода чересчур нематериальной и отказал в налоговом вычете. С обычной общечеловеческой точки зрения требование «Фондов Скаге» кажется странным: разве любой подарок не инвестиция? И если даритель полагает, будто его бескорыстная дотация оказалась него экономически выгодной, то ведь дотация от этого не перестает быть бескорыстной? Но и доход отрицать нельзя... От подобных рассуждений голова идет кругом.
Когда чувства и эмоции пытаются оценить в денежном эквиваленте, возникает множество парадоксов. Получение прибыли от доброты кажется нам неправильным, во всяком случае когда организации пытаются подобную прибыль узаконить. Если бы Верховный суд удовлетворил требование компании и одобрил налоговый вычет, то дотации благотворительным организациям стали бы напоминать спонсорство над спортивными командами, разрешающее размещение логотипа спонсора во время выступлений команды. Возможно, благодаря такому налоговому вычету компании более охотно оказывали бы поддержку развивающимся странам, отчего в выигрыше оказались бы обе стороны. Конечно, это дало бы почву для дополнительных обвинений в корыстности: многие наверняка станут утверждать, что компании добродетельны ради собственной выгоды. Тем не менее самое важное здесь — сам факт благотворительной деятельности, а не мотивы, побуждающие к ней. Одно очевидно: пока потребители руководствуются интуицией, производитель должен заботиться об аутентичности.
В 2011 году датчанка Андреа Хейльсков отказалась от успешной карьеры, бросила хорошо оплачиваемую работу и вместе с мужем и четырьмя детьми поселилась в шведском лесу, в бревенчатой избе без водопровода и электричества. В 2013 году их посетила журналистка датской газеты
