Другой пример — это переговоры, в которых задействованы несколько сторон. «Будьте уверены, что исход переговоров, участники которых обсуждают какую-нибудь животрепещущую проблему, решен задолго до их начала», — рассказал мой источник в политических кругах. Но прежде чем принять официальное решение, стороны должны удостовериться, что оно будет взаимовыгодным. Норвежцы прекрасно помнят правительственные переговоры 2013 года — тогда на повестке дня стоял вопрос о разработке нефтяных месторождений возле Лофотенских островов и архипелагов Сенья и Вестеролен. Партия правых и Партия прогресса заранее заявили, что выступят за разработку, а партия левых и Христианская народная партия предложили присвоить территории статус природоохранной зоны и на четыре года отложить вопрос о разработке месторождений. В результате было решено действовать по программе, предложенной партией левых. Эрна Сульберг, лидер партии правых, признала, что это решение далось им нелегко, а Сив Йенсен из Партии прогресса сказала, что все они болезненно переживают такой поворот событий. Однако в действительности это решение было взаимовыгодным.
Вспоминая об этой политической игре, журналисты непременно пользуются случаем, чтобы обвинить политиков в лживости и неискренности и назвать их обещания пустыми. Тем не менее нам довольно сложно представить политическую систему, полностью исключающую любые виды переговоров. И так же сложно представить переговоры, участники которых не будут приукрашивать действительность. Если бы правые не предупредили заранее, что не собираются идти на компромисс, то конечный результат переговоров оказался бы для них еще более плачевным.
Мы изначально верим, что политики будут храбро отстаивать свои взгляды и не дадут себя сломить, а когда разочаровываемся в них, то начинаем обвинять народных избранников во лжи. В 1990-х годах американского президента Билла Клинтона считали бесхребетным и слабым, ведь чтобы выяснить, какие проблемы считаются на определенный момент важными, он постоянно проводил опросы населения. Если верить слухам, то Дик Моррис, политический консультант Клинтона, сказал: «Главное — чтобы вас просто избрали, а уж за что — это дело десятое». Он также сравнил прагматическую политику Клинтона с управлением яхтой: «Когда упрямо вертишь штурвал, ведешь яхту против ветра и думаешь: “Я просто обязан доплыть вон туда”, яхта наверняка перевернется. Лучше рассуждать так: “Мне нужно вон туда, но ветер дует налево, поэтому лучше послушаюсь ветра”. Со временем ветер переменится — тогда и ты повернешь направо и в конце концов окажешься в нужном месте».
Хотя политики должны нести ответственность за собственные поступки, сложно создать демократическую систему, в которой политические игры не освещались бы в средствах массовой информации. Политический выбор — это не покупка товара, когда, расплатившись, вы открываете коробочку и видите купленную вещь. Нет, политика более похожа на натуральное хозяйство, причем в процессе обмена товарами задействовано множество участников, а жертвами перемен становятся не только они сами, но и государство. В таких условиях политики порой вынуждены обещать больше, чем позволяют их возможности, или проявлять осторожность в выражениях. Общественность любит занимательные истории и красивые образы больше цифр и фактов, и поэтому политики не ограничиваются почтовой рассьшкой своих программ. Им прекрасно известно, что избирателей нужно постоянно подогревать, показывая им настоящие битвы, вражду и победы. Совсем как в рестлинге.
Иногда сложно определить, где заканчивается ораторское искусство и начинается ложь. Стивен Пинкер в исследовании «Субстанция мышления» (The Stuff of Thought, 2007)[11] анализирует две фразы, произнесенные современными политиками. Давая свидетельские показания, Билл Клинтон сообщил, что Моника Левински не
