Вольфганга Бельтракки (его настоящая фамилия — Фишер) природа наградила поистине удивительным талантом: по его собственным словам, будучи четырнадцатилетним подростком, он уже умел вполне сносно воспроизводить работы Пикассо. Однако подделывать уже известные картины — занятие неблагодарное: появление на рынке новых шедевров уже признанных мастеров вызвало бы у искусствоведов подозрения и привлекло бы совершенно ненужное внимание к картинам. И поэтому супруги Бельтракки и их сообщник Отто Шульте-Келлингхаус придумали историю, главным героем которой стал дедушка Хелены, зажиточный промышленник Вернер Егерс. По словам Хелены, ее дедушка якобы был близким другом коллекционера и антиквара Альфреда Флехтхайма. После прихода к власти Гитлера Флехтхайму пришлось бежать из Германии, а Егерс опередил нацистов и по дешевке успел купить у Флехтхайма множество картин, но сохранил покупку в секрете. После смерти Егерса его коллекцию унаследовала Хелена, которая и решила продать некоторые из картин.
Для вящей убедительности Вольфганг сделал несколько фотоснимков своей супруги, одетой как ее собственная бабушка и сидящей в комнате с развешанными по стенам поддельными картинами. Фотоснимки были напечатаны на старой довоенной бумаге, а при проявке пленки Бельтракки специально затемнил снимки, чтобы создать эффект старины. Названия картин соответствовали записям, приведенным в каталогах, но картины считались пропавшими или уничтоженными. Бельтракки снабдил полотна фальшивыми подписями и воспроизвел на картинах следы повреждений и реставрационных работ.
Работа экспертов заключается в том, чтобы проследить историю картин, возраст которых насчитывает порой несколько столетий, и выяснить, что именно этим картинам пришлось пережить. Если на полотне имеются следы повреждений и реставрации, это свидетельствует о том, что прежние владельцы картины считали ее в свое время достаточно ценной, поэтому при установлении подлинности картины подобные следы играют не меньшую роль, чем сама картина.
В 1930-х годах слава Хана ван Меегерена, гениального фальсификатора картин Вермеера, прогремела по всему миру. Чтобы обмануть искусствоведов, он сначала вручную изготавливал краски, применяя технику, распространенную во времена Вермеера, и писал только на холсте XVIII века. Мало того, ван Меегерен разработал особую технологию: он смешивал краску с бакелитом, потом подсушивал картины в духовке и скручивал вокруг цилиндра. Благодаря этим приемам картина искусственно состаривалась и действительно производила впечатление написанной 300 лет назад. Другому известному фальсификатору — Элмиру де Хори — помогали двое сообщников, подделывавших старые каталоги и размещавших в них снимки его картин. Если бы не эта хитроумная уловка, де Хори едва ли продал бы столько поддельных картин. Чтобы стать успешным фальсификатором, недостаточно хорошо владеть кистью, — нужно еще придумать правдоподобную историю.
Своим разоблачением Бельтракки обязан тюбику совершенно обычных белил с чересчур современным составом. Обычно фальсификатор изготавливал собственные краски, но однажды во время работы над подделкой «Красной картины с лошадьми» Кампендонка ему не хватило пигмента, и тогда он использовал обычные цинковые белила. Во времена Кампендонка цинковые белила уже были в ходу, однако те, что использовал Бельтракки, содержали небольшое количество титанового пигмента, который появился значительно позже. Когда химические тесты выявили присутствие в краске этого элемента, началось полицейское расследование, которое в конце концов привело к разоблачению Бельтракки.
Такие современные методы художественной экспертизы, как радиоизотопный и ультрафиолетовый анализ картины, постоянно совершенствуются, однако их пока недостаточно и при расследовании фальсификаций необходимо прибегать к помощи искусствоведов. Впрочем, к их помощи нередко прибегают и сами фальсификаторы. Искусствоведам лучше других известно о техниках и мотивах в творчестве художника. Человеческий мозг обладает удивительной способностью узнавать мотивы. Он соотносит знакомые формы и линии с темпераментом художника и событиями его жизни, так что восприятие экспертом картины по сложности похоже на распознавание по отпечаткам пальцев. Принципы работы интуиции объяснить очень трудно, и поэтому порой заключения экспертов выглядят немного странно: «Кажется подделкой» или «Пробуждает чувство дискомфорта».
Хотя, пожалуй, можно воспользоваться уже готовым описанием. Итальянский знаток живописи Джованни Морелли стал первым систематизатором собственных знаний и навыков. Еще в XIX веке он создал классификатор, в котором описал характерные для различных художников способы изображать мочки, ногти на руках, складки одежды и прочие детали. По мнению Морелли, именно самые мелкие детали дают возможность установить авторство картины: подобные детали художник пишет неосознанно, почти машинально, значит, во всех картинах они будут выписаны одинаково. И вполне вероятно, что фальсификатор какую-то из этих деталей упустит.
