Заблит читает лекции о французском и английском этикете и их истории, а также рассказывает о нормах поведения в разных странах. Она утверждает, что в современном мире невозможно руководствоваться нормами, принятыми только в одном обществе.
— Прежде в Англии существовали строгие правила относительно того, как следует двигаться, но правила эти больше никто не соблюдает.
Тамико показала нам множество фотографий Карлы Бруни.
— Она безупречна: не нарушает ни одного правила этикета и правильно держит осанку.
Классические нормы предписывают постоянно контролировать верхнюю и нижнюю части тела. «Все мы животные» — гласит старая английская присказка, и целью многих из правил, придуманных представителями высшего общества, стало доказать, что кое-чем мы все-таки от животных отличаемся: у нас имеются сила воли, выдержка и самоконтроль. Скажем, когда на стол ставят хлеб, не следует на него бросаться — сначала нужно дождаться первого блюда. Вы чувствуете запах хлеба и смотрите на его поджаристую корочку. Вам так и хочется отщипнуть кусочек, но голод — это желание, которое нужно обуздать.
— То же самое и с мимикой. У английских аристократов не принято выражать свои чувства. Если от радости вы улыбаетесь, значит, перестали себя контролировать. Keep calm and carry on[25].
В самом начале повести Артура Конан Дойла «Знак четырех» Шерлок Холмс, по своему обыкновению, упражняется в дедукции. В качестве объекта для умозаключений он выбрал карманные часы доктора Уотсона. Едва взглянув на них, великий сыщик пришел к выводу, что ранее часы принадлежали отцу доктора, а затем перешли по наследству к его старшему брату. О последнем Холмс заключил: «Ваш брат был человек очень беспорядочный, легкомысленный и неаккуратный. Он унаследовал приличное состояние, перед ним было будущее. Но он все промотал, жил в бедности, хотя порой ему и улыбалась фортуна. В конце концов он спился и умер. Вот и все, что удалось мне извлечь из часов»[26]. Услышав это, Уотсон страшно расстроился, вскочил и, хромая, зашагал по комнате, но Холмс спокойно объяснил, что заставило его прийти к таким выводам: вмятины на футляре, выцарапанные на корпусе номера закладных квитанций и небольшие царапины возле отверстия для ключа, свидетельствующие о том, что заводили их не на трезвую голову.
Строгие, даже порой недостижимые моральные нормы викторианской Англии породили привычку скрывать чувства и эмоциональные порывы. Представители эпохи паровых машин сами напоминали эти машины — в любую секунду они тоже готовы были взорваться от распирающих их чувств, а необходимость скрывать эмоции и сохранять хорошую мину привела к постоянному страху разоблачения. Вдобавок дело осложняли сплетники и общественное мнение. В книге «Падение публичного человека» (The Fall of Public Man, 1974)[27] социолог Ричард Сеннет утверждает, что многие представители викторианской Англии так боялись быть изобличенными, что старались даже не выходить на улицу при свете дня. Этот страх нашел отражение в литературных персонажах, способных читать других людей, словно раскрытую книгу, то есть подобных Шерлоку Холмсу, а также в произведениях, главными героями которых становятся люди, за привлекательной внешностью которых скрывается намного менее привлекательная сущность, например «Странная история доктора Джекила и мистера Хайда» Роберта Льюиса Стивенсона (1886) и «Портрет Дориана Грея» (1890) Оскара Уайльда.
Роман Уайльда — это история красавца Грея, попавшего под обаяние циника лорда Генри Уоттона, который убеждает Грея в ценности земных, поверхностных радостей. Уоттон утверждает, что человек не должен себе в чем-либо отказывать — ему следует повиноваться сиюминутным прихотям и желаниям. Лорд Генри остроумен и хитер, он сыплет меткими замечаниями, например: «Быть естественным — это поза, и самая ненавистная людям поза!» Проходят годы, но Грей по-прежнему выглядит юным красавцем: все его пороки и эгоизм отражаются на портрете, который Грей прячет в запертой комнате. Спустя много лет он решается уничтожить картину, на которой теперь изображен отвратительный старик. На крик хозяина сбегаются перепуганные слуги. Они ломают дверь и находят за ней портрет прекрасного юноши, а перед ним — тело старика с отталкивающей внешностью.
Подобные произведения возникли в эпоху научных открытий, когда наука постепенно вытесняла религию, а у людей появлялось больше возможностей управлять собственной жизнью. Вследствие этого понятие «личность» стало более сложным: теперь оно не ограничивалось профессией или семейными функциями. Впрочем, моральный выбор тоже больше не сводился к следованию религиозным заповедям. Если раньше основным в понимании личности были ее внешние проявления и функции, то теперь главным стали ее скрытые качества. Дориан Грей несет ответственность не перед Богом, а перед своим внутренним «Я».
