Их было двое, я – один; они – вахтеры проходной, я – поздно вернувшийся в больницу больной, отпущенный в город по специальному разрешению заведующего отделением. Никакой вины я за собой не чувствовал, шел уверенно, но совершенно неожиданно старший по возрасту из вахтеров преградил мне дорогу со словами:
– Поворачивайте назад! Ни за что не пропустим! Я ответил:
– Но у меня есть разрешение. Я проводил занятия в институте.
И вот тогда вахтер ухмыльнулся:
– Без вас бы провели занятия! – И с особой интонацией добавил: – У нас незаменимых нету!
Не впервые я слышал эти слова, но на этот раз обида комом вспыхнула в горле – может быть, потому, что занятия прошли удачно, а может быть, оттого, что я лежал в больнице, назревал трудный диагноз, и мысли о смысле и сущности бытия часто приходили в голову. Я молчал, а вахтер еще раз повторил:
– У нас незаменимых нету!
Хочется поразмышлять о словах преградившего путь вахтера. Жизнь – жестокая штука, она устроена так, что одно поколение сменяется другим, новые люди приходят на место ушедших, но ведь вахтер говорил не о вечном и благостном возобновлении жизни, а о сегодняшнем дне, когда, по его мнению, замена одного человека другим в любой области деятельности не является проблемой. Трудность вопроса еще состоит в том, что с формальной точки зрения вахтер прав, мало того, к его словам: «У нас незаменимых нету!» – можно добавить еще более категоричные слова «Есть достаточно много людей, которых надо, не мешкая, заменять!» Речь, естественно, идет о некомпетентных работниках, лодырях, прогульщиках, пьяницах. И все-таки случай в проходной вызывает серьезные раздумья.
Как не хочется, товарищи, говорить и думать о том, что каждый из нас заменим! Есть в этом та доза неприсущего нашему обществу пессимизма, которая не стимулирует человека к совершенствованию, расслабляет, лишает твердой жизненной основы. Трудно оставаться самим собой, если думать, что при определенных условиях на твое место придет другой человек, станет вытачивать вместо тебя валы для электромоторов, класть кирпичи, шить костюмы, писать книги. Чувствовать себя в любой момент заменимым – не значит ли это чувствовать себя неуверенным, не быть, как говорят, хозяином дела, не стремиться вложить в него душу, неповторимое, новаторское?
Вспоминается Семен Семенович Лукасов – механик передвижной электростанции Ергайского леспромхоза Томской области, где директорствовал мой давний приятель Евгений Вифлиемский. Механик передвижной электростанции дядя Семен обычно сидел мирно на низком пеньке, точил пильные цепи, подлаживал временами забарахливший мотор, а пять мотористов электропил ходили, как на привязи, вокруг электростанции. Три года проработал дядя Семен в леспромхозе, а потом перебрался в далекие края к старшему сыну. И вот тогда, по рассказу Евгения Вифлиемского, и произошли в звене вальщиков загадочные события – все пять электропильщиков, словно сговорившись, перестали выполнять норму выработки. Руководство лесопункта проверило интенсивность работы вальщиков – в норме, работу нового механика электростанции – тоже в норме, состояние древостоя – полный порядок, а нормы по-прежнему не выполнялись.
В конце недели директор Вифлиемский и парторг леспромхоза в срочном порядке приехали на лесосеку, собрали вальщиков, спросили прямо:
– Объясняйте, товарищи, в чем дело?
Сибиряки – народ молчаливый; ребята долго переглядывались, никто не хотел начинать говорить первым, потом один из вальщиков как бы нехотя обронил:
– Скучно без дяди Семена!
И вот выяснилось, что отъезд дяди Семена резко изменил микроклимат в бригаде, хотя никто из вальщиков толком не мог объяснить, как удавалось дяде Семену воодушевлять ребят на отличную работу. Ну, приходили к нему во время перекуров посидеть возле электростанции, ну, разговаривали о житье-житьишке, ну, дядя Семен умел легко молчать и славно улыбаться – вот и все, чего лишились вальщики, квалифицированные рабочие, большие мастера своего дела, а производительность труда резко снизилась.
Есть в городах и селах нашей Родины, наверное, тысячи людей, похожих на дядю Семена, но в Ергайском леспромхозе до сих пор вспоминают о Семене Семеновиче Лукасове, а заканчивая рассказ о нем, директор леспромхоза Евгений Вифлиемский сказал:
– Если бы знал, что приключится такая история, перевез бы сына к отцу… Незаменимый человек!
Банальны и расхожи слова о том, что каждый человек неповторим, что человек – это целый мир, что похожих людей не бывает, но это надо сказать для того, чтобы показать, что в условиях развитого социализма ценность человеческой личности – самая высшая ценность, которая подкрепляется не только социалистическим образом жизни, но недавно получила и законодательное обоснование в Конституции СССР, даровавшей гражданам все гражданские права, и в том числе право на всемерное выявление своей неповторимой человеческой индивидуальности. Духом уважения к человеческой личности пропитана каждая строка Конституции.
