Билл накидывается на еду, видимо, стремясь сам себя заткнуть. Выглядит он обиженным, хотя такой вид, по идее, должна принять Анита, получившая на откровенность бурю местного масштаба.
Оборачиваюсь на Кая, который в своей компании молча ест, не участвуя в бурном обсуждении, фразы которого долетают и до нас.
- А что с ним сегодня? – спрашивает Анита, тоже уловившая перемену.
Билл открывает было рот, чтобы поделиться всей правдой, но натыкается на мой взгляд и снова возвращается к обеду.
- Понятия не имею.
До конца перемены Анита от нас не отходит, простив Биллу его нелестную характеристику и всё так же возводя меня в ранг благородных. Мне уже кажется, что она, как и Диди, явится однажды утром ко мне за советом. Ну да, я могу подсказать, в какой день Кай хочет тупо перепихнуться, а в какой – реально ищет подружку.
Диди нас настигает, когда мы идём домой. Они с Биллом передо мной извиняются и уходят к кому-то из них домой, верно сочтя улицу неподходящим местом для последующего разговора.
Чудесно просто всё переплетается. У меня ощущение, что мозги скоро начнут закипать, а пока следует перемешать составные компоненты. Я не гарантирую, что из этого выйдет что-то дельное, но мне хочется верить. Мой план на ближайшее время – скрестить два мира. Причём скрестить так, чтобы получить только необходимые мне свойства. Я же не зря встречаюсь с человеком, увлекающимся селекцией.
***
Билл, смеясь, тянет меня в переход, не глядя, куда идёт, и оттого постоянно сталкиваясь с прохожими. Я вынужден варьировать между людьми, чтобы со всего размаха не впечататься в кого-нибудь.
У меня ощущение, что он выпил, но, ручаюсь, капли в рот не брал, только демонстрировал мне образцы клеток, в которых я, к моему собственному удивлению, многое понял. Надо сказать, Билл на несколько голов выше моих открывшихся знаний, но мне и этого хватает.
- Билл!
Дёргаю его за руку на себя, предотвращая столкновение с кем-то зазевавшимся.
- Н-да?
Обвивает меня за шею, не спеша возвращаться к своему забегу. Билл стоит на ступеньку выше, поэтому мне приходится задирать голову.
Эта наша сумасшедшая прогулка продолжается уже третий час. Мы где-то бегаем, где-то идём спокойно, взявшись за руки и не интересуясь мнениями мамочек с детьми, которые не так давно прервали нас на очень и очень интересном месте.
- Пойдём ко мне.
Предложение поступает с надеждой на то, что мама не явится с работы не вовремя. Она вышла из отпуска раньше и позволяет себе заканчивать рабочий день тогда, когда ей заблагорассудиться. Говорит, что свободный график – её мечта. А с этим дизайнерским проектом, на который она согласилась, ни художественной, ни фактической свободы не заработаешь.
- Пошли. Я даже разрешаю тебе ко мне приставать, - Билл с серьёзным видом кивает, а я от нахлынувших чувств крепко прижимаю его к себе, стискивая в объятиях.
- Я не упущу такого шанса.
Моя рука переползает с его талии на бедро, и я нацепляю на себя равнодушный вид, изредка поглядывая на Билла, прикидывая, сколько ещё мы, по его королевской воле, будем так идти.
Через какое-то время его терпение заканчивается, и он мягко высвобождается, заметив нервный взгляд какого-то дядечки на остановке. Я смеюсь и подшучиваю над ним до самого дома, где нас ждёт просто страшная неудача. И лучше бы я забыл ключи, чем дверь была бы открыта. Мама вернулась с работы, поэтому нам придётся лицезреть её в доме, хотя у меня имелись прекрасные планы.
- Привет, мальчики.
Она выходит к нам с белой тряпкой, о которую вытирает испачканные краской руки. Мама рисует в маленькой комнатке, явно предназначенной быть чем-то другим, но иных помещений в квартире нет, и выбирать не приходится.
- Здравствуйте, Симона.
Цепляюсь за это обращение Билла, предполагая, что и я его родителей называю по имени. Это вероятнее всего, хотя, конечно, не факт. Некоторые мелочи всё так же не дают мне покоя, а спрашивать о них нельзя.
- Вы просто так зашли или посидеть?
- Посидеть.
Разуваемся и, одновременно глянув на маму, идём ко мне в комнату. Я надеюсь, у неё нет привычки соваться ко мне и что-то предлагать. Не могу это оценить в полной мере, потому что при ней я друзей ещё не приводил, так что мне несколько не по себе.
- Ну, что, знатно обломался? – с улыбкой чеширского кота спрашивает Билл.
Он устраивается на постели, растянувшись по диагонали, и манит меня к себе. Взгляд у него затуманенный, слегка усталый, но оттого не менее зовущий.
- Что-то не могу понять: с чем я обломался?
Рисую на лице ухмылку и ложусь рядом.
- Если ты считаешь, что облом не произошёл, то нехорошо так лежать.
Перетягивает меня на себя, не оставляя выбора ни себе, ни мне. Вопрос о маминой осведомлённости относительно моей ориентации остаётся открытым, но Билл не выглядит напряжённым или беспокоящимся, и это даёт основание полагать, что в случае чего перед мамой отчитываться не придётся.
