В задней части дома отворилась дверь – к нам приближался стук и шаркающие звуки. Финн сунул сковороду и ложку мне. Я на мгновение растерянно уставилась на них, а потом стала нерешительно помешивать яичницу.
– Ма! – позвал Финн. – Тебе что-то нужно?
В кухню, тяжело опираясь на ходунки, вошла мисс Эбботт. Свитер и спортивные брюки болтались на ней, такая она была худая.
– Просто немного сока.
– Я принесу тебе. Иди ляг.
Я взглянула на Джеймса и поняла, что состояние миссис Эбботт стало для него такой же неожиданностью, как и для меня.
– Я хотела поздороваться с твоими друзьями, – сказала она, сопротивляясь попыткам Финна развернуть ее обратно в спальню. – Я очень рада, что наконец встретилась с тобой, Джеймс. Мне очень жаль, что с твоим братом случилась такая беда.
Джеймс заерзал.
– Спасибо, мэм.
Мне показалось, что яичница начала пригорать, и я сняла сковороду с плиты.
– Ма, – тихо сказал Финн, – ты так устанешь.
– Со мной все нормально, солнышко. Не волнуйся. – Она с трудом дошла до холодильника, одной рукой оперлась на ходунки, а второй открыла дверцу. Финн принес ей стакан, а она достала из холодильника пакет апельсинового сока. – Как он себя чувствует? Ничего, что я интересуюсь?
– Врачи говорят, что положение критическое. Он все еще без сознания. – Джеймс говорил еле слышно и не смотрел на миссис Эбботт. Он никогда не умел общаться с чужими людьми, даже в более подходящих обстоятельствах. – Я сейчас возвращаюсь в больницу.
– Конечно-конечно, – сказала миссис Эбботт. Финн забрал пакет с соком из ее дрожащей руки и наполнил стакан, а она наклонилась и поцеловала его в щеку. – Там в кладовке есть игры в дорожных вариантах, можете их взять. Пригодится для комнаты ожидания. Финн, пойди возьми их.
– Хорошо. – Финн взял мать под руку и помог ей выйти. Но дом был маленьким, и мы с Джеймсом по-прежнему слышали их разговор на пути от кухни до хозяйской спальни.
– Я останусь дома, – сказал Финн. – Я больше не оставлю тебя одну.
– Солнышко, со мной все будет хорошо. А твой отец скоро вернется. Побудь с другом.
– А вдруг тебе что-то понадобится?..
– Финн. – Я слышала такие интонации от Лус. – Родитель здесь я. Договорились? Не надо обо мне беспокоиться.
Когда за ними закрылась дверь спальни, я повернулась к Джеймсу.
– Ты тоже не знал? – спросила я, пытаясь говорить будничным тоном.
Джеймс покачал головой, отводя взгляд.
– Похоже на рассеянный склероз.
– Почему он никогда нам не говорил?
– Возможно, не хотел, чтобы мы отнеслись к этому слишком серьезно.
Я вздрогнула. Всего несколько часов назад я швырнула эти слова в Финна, словно оружие, понятия не имея, насколько на самом деле серьезна его жизнь. Представить не могу, что он обо мне подумал, какой эгоистичной и разбалованной я должна ему казаться. Эгоистичной, разбалованной и влюбленной в парня, который никогда не полюбит меня.
Я начинала себя ненавидеть.
Моррис и Спитцер отвезли нас обратно в больницу. По пути Джеймс позвонил Вивианне.
– Ну что? – спросила я, когда он закончил разговор.
– Все то же самое. Врачи говорят, что, когда его состояние достаточно стабилизируется, его переведут в Уолтер Рид – там лучше охрана.
– А что-нибудь сказали про того человека, который стрелял в тебя? – спросил Финн. Я резко взглянула на него. – Ну, то есть про тех людей.
– Людей? – переспросил Джеймс.
– Угу. Марина их видела.
– Правда? – Джеймс посмотрел на меня в первый раз с тех пор, как я забралась к нему на кровать. – Я не знал.
Я пожала плечами. Весь этот эпизод – лишь очередное напоминание о моей никчемности.
– Мне все равно никто не поверил.
– Почему?
– Потому что, по её словам, нападавшие выглядели в точности как мы с ней, – сказал Финн.
Джеймс нахмурился.
– В каком смысле – в точности как вы?
– В том смысле, что там были парень и девушка с пистолетом, и они выглядели один в один как мы с Финном. Что не ясно? – сказала я. – А, неважно! Очевидно, я просто дура.
– Старший агент подумал, что она чокнулась, – сказал Финн.
– Ну спасибо!
Финн рассмеялся.
– Ну, он правда так подумал. Но я тебе верю.
– Это очень меня утешает, – сказала я. – Потому что твое мнение очень важно для всех.
Финн улыбнулся, но в улыбке его не было ни капли веселья. Он отвернулся к окну, и меня кольнуло чувство вины. Финн не виноват, что у меня плохое настроение. Хоть он и довел меня своими поддразниваниями насчет Джеймса, но какой смысл срывать злость на нем?
Сидящий между нами Джеймс опустил голову и провел рукой по лбу. Шестеренки в его голове завертелись, но если дать ему сейчас погрузиться в размышления, кто знает, когда он оттуда вынырнет? Надо его остановить прежде, чем он зароется слишком глубоко.
– Так Вив сказала что-нибудь про стрелявших? – спросила я. – Их поймали?
Джеймс поднял голову. Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы осознать мой вопрос.
– Даже не знаю. Они ей ничего не говорят. Конечно же.
– Я уверена, что их найдут.
– Угу. – Он сел ровнее. – Угу.
