– Я не понимаю, зачем ему это все. – Я прислонилась головой к столбику. – Он же хотел сделать как лучше. Он действительно считает, что взрывы, блокпосты и массовые аресты – это лучше?
– Вряд ли мы это когда-нибудь поймем. – Я поймала изучающий взгляд Финна. – У тебя усталый вид.
– А я и устала. – Я потерла глаза. – Я две ночи не спала. Ты просто не поверишь, на какой храп способна такая маленькая женщина, как Джоселин!
Финн ухмыльнулся и подмигнул мне.
– Ты всегда можешь разделить постель со мной.
Я закатила глаза и пихнула его в плечо, но не потому, что мы этого никогда не делали. Уже был тот, первый грузовик, который вывез нас из округа Колумбия спрятанными за грузовым поддоном с сухими завтраками. Зима была в разгаре, и весь десятичасовый путь на юг мы жались друг к другу, пытаясь согреться. Было полсотни мотельчиков с единственной кроватью, где я жалела Финна и не отправляла его спать на пол, даже когда он предлагал. И последний раз, когда мы ночевали у одного друга Рины и в конце концов нам достался один раскладной диван на двоих, я проснулась посреди ночи и обнаружила, что рука Финна лежит у меня на талии, а губы касаются шеи, и не стала шевелиться. Так и лежала, глядя в темноту, с колотящимся сердцем, и надеялась, что он не проснется.
– А вдруг ты храпишь еще хуже? – сказала я.
– Возможно. Хочешь, поменяемся кроватями? Мне Джоселин не мешает.
Я покачала головой, и концы моих новых, коротко остриженных волос мазнули меня по щеке. Я повторила это движение.
– Непривычно, да? – сказал Финн.
– Ага. Поверить не могу, что я это сделала. – Вчера утром я посмотрела в зеркало и вдруг почувствовала, что видеть себя не могу: внутри я стала совсем другой, а снаружи выглядела совершенно по-прежнему. Я отыскала за зеркалом в ванной большие ножницы и обкорнала себе волосы, с каким-то странным удовлетворением глядя на горку волос в раковине и на полу у ног – бесполезные останки моей прошлой жизни. – Наверное, я выгляжу по-дурацки.
Финн коснулся края волос, потер прядь между пальцами.
– А мне нравится. Тебе идет так.
При этих словах я ощутила тепло его дыхания. Когда он успел очутиться так близко ко мне? Наши колени соприкасались, а его костяшки скользнули по моей шее, когда он трогал волосы.
– Эм, – сказал он.
Я почему-то не могла посмотреть ему в глаза.
– Что?
– Я правда рад, что ты больше не ненавидишь меня, – сказал Финн, – потому что я не справился бы без тебя.
– Я никогда тебя не ненавидела.
Финн просиял.
– Правда?
– Правда.
Он потянулся ко мне, и между нами остались считаные дюймы, а мои мозги – ну, отключились. В них осталась всего одна мысль: что Финн Эбботт вот-вот поцелует меня. А я вот-вот ему это позволю.
Внезапно что-то грохнуло. Мы с Финном быстро обернулись и увидели, что парадная дверь неуклюже повисла на петлях и в проем хлынули люди в черном, с оружием наизготовку и с криками: «ФБР!»
– Господи! – сказала я, чувствуя, как силы покидают меня. – Он нас нашел!
Финн рывком поднял меня на ноги – я обмякла и не сопротивлялась – и толкнул с крыльца.
– Беги! Уходи отсюда!
– Идем со мной! – сказала я. В доме спецназовцы, поставив наших друзей на колени, обшаривали остальные помещения. Несколько секунд – и они доберутся до нас.
– Быстро! – рявкнул Финн и пошел к дому, подняв руки над головой и выигрывая мне драгоценные секунды для бегства.
Я развернулась и наугад помчалась в лес. Но не пробежала я и двадцати футов, как из темноты высунулась чья-то рука и схватила меня. Дом был окружен. У меня изначально не было шансов. Человек, схвативший меня, вывернул мне руки за спину и надел наручники, а потом потащил меня, поскальзывающуюся и спотыкающуюся, во двор. Финн, Джонас и остальные стояли на коленях в грязи, и Финн скривился, увидев меня. Какой-то полицейский рывком поставил его на ноги.
– Что вы делаете?! – крикнула я. – Куда вы его тащите?!
– Эм, не бойся! – отозвался Финн.
– Финн!
Они поволокли его в темноту, прочь от остальных.
– Финн!!! – заорала я. На мои плечи легли тяжелые руки, и я стала отбиваться от них.
– Эм, очнись! – закричал Финн, когда его поволокли прочь. Я видела, как шевелятся его губы, но слов было не разобрать. Те же руки встряхнули меня.
– Нет! – всхлипнула я. – Перестаньте!
Финна затолкали в фургон, и он исчез, но я по-прежнему слышала его голос:
– Эм, все в порядке! Открой глаза!
Я моргнула. Державшие меня руки были бережными и теплыми. Я моргнула снова, и на этот раз горы и слякоть исчезли. Я осознала, что нахожусь в «Хонде», мне ничего не грозит, прошло четыре года. Финн нависал надо мной, касаясь рукой моего лица, и глаза у него были огромные.
– Эй, ты вернулась? – тихо спросил он.
– Ага. – Я села. Меня трясло. Во рту было сухо и вязко, и я потянулась за своим кофе, но он успел напрочь остыть.
– Оно становится всё хуже, – сказал Финн. Он выпрямился и пригладил волосы дрожащей рукой. – Ты отключилась надолго. Я думал…
– Все в порядке, я тут, – сказала я, положив руку ему на колено, потом посмотрела на часы на приборной доске. Я была без сознания около получаса. – О господи…
– Что ты видела?
