Финн поймал меня за рукав и шепотом спросил:
– Да что происходит, черт побери?
– Не знаю, но… – Я посмотрела вслед Джеймсу. – Когда Джеймс сорвался в прошлый раз, после смерти родителей, я не видела его три недели. Я не могу допустить, чтобы это случилось снова.
– Ты ничем ему не поможешь, участвуя в его безумных затеях.
Я выдернула рукав из руки Финна и двинулась следом за Джеймсом.
– Он бы сделал для меня то же.
Входная дверь дома Шоу отворилась, и трое подростков сели в «БМВ».
– Вот видишь? – сказал Финн, поднимая спинку своего сиденья. – Я же говорил, что мы их найдем!
– Какой ты умный.
– Тебе повезло, что я рядом с тобой!
Финн завел серый «Шевроле», на который была обменяна «Хонда» на той стоянке у мотеля, и мы поехали за ними по битком набитым улицам округа Колумбия. Они приехали в центр, к ресторану с кожаной мебелью и деревянными панелями, в такие часто заглядывают лоббисты и видные политики, а мы нашли место на стоянке на другой стороне улицы и стали ждать. Казалось, что каждая секунда тянется дольше предыдущей.
– Не нравится мне это, – сказала я через пятнадцать минут. – Что они там делают? Им безумно захотелось филе-миньон?
– Да, странно как-то.
Я прикусила ноготь, и без того уже обгрызенный до мяса.
– А вдруг на самом деле встреча с нами послужила для Джеймса лишним стимулом? Вдруг именно из-за того, что он нас увидел, ему в конце концов и удалось построить эту чертову машину? Теперь, когда Ната больше нет…
– Он только об этом и будет думать. – Финн посмотрел на ресторан. – О том, что он сумеет его спасти.
– И ему будет наплевать на все остальные наши рассказы. О господи, а вдруг мы только все испортили? – Я согнулась пополам и уткнулась лбом в колени.
Финн погладил меня по голове.
– Да, нелегкая это работа – спасать мир.
– Угу. И мы все угробили.
Тяжесть будущего вдруг навалилась тяжелым кошмаром, при каждом вдохе угрожая сдавить грудь. Марине придется однажды разгребать все, что я недоделала. Она найдет записку в стоке своей камеры и вернется в нынешнее время, чтобы снова попытаться спасти более молодую и невинную версию нас. Каждая секунда этого времени – новая неудача.
Рука Финна на моих волосах застыла.
– Боже мой…
Я выпрямилась так резко, что кровь отхлынула от головы, и та закружилась.
– Что такое?
Глаза Финна закатились; он то и дело стискивал зубы, словно сдерживал рвущийся наружу крик. Я коснулась его лица, но он не повернулся ко мне. Он больше не видел меня. Его здесь не было.
Я посмотрела на ресторан. Парковщик в ярко-красном жилете садился в серебристый автомобиль, а владелец машины входил в ресторан. Я лишь на миг увидела его профиль, а потом он исчез внутри, но этого было достаточно.
Это был он. Директор.
Джеймс привез нас к «Гамильтону» на углу F и Четырнадцатой улицы и отдал ключи от машины парковщику. Хозяйка зала провела нас к отделанной кожей кабинке в дальнем углу, на которой висела табличка «Зарезервировано». Через пятнадцать минут она вернулась, и за ней шел Рихтер.
– Спасибо, Шерри, – сказал Рихтер, усаживаясь. – Принеси мне, пожалуйста, газированную воду, как сможешь. А вы, ребята, что будете?
– Спасибо, ничего, – сказал Джеймс. Мы втроем сидели, втиснувшись на противоположную от Рихтера сторону – я была зажата между парнями.
– Приношу вам свои глубочайшие соболезнования в связи с кончиной вашего брата, мистер Шоу, – сказал Рихтер, когда распорядительница ушла. – Он был великим человеком.
– Спасибо, – сказал Джеймс, отбрасывая дежурные слова и переходя к тому, что действительно было важно для него. – Как идет расследование?
– Мы кое-чего добились. К сожалению, сейчас я не могу говорить конкретнее. – Я смотрела на Рихтера с такой злостью, не почувствовать которую было невозможно, но он не отрывал взгляда от Джеймса. – Вы хотели поговорить со мной о чем-то конкретном?
– Вообще-то да. – Джеймс достал картонную папку и шлепнул ею об стол. – Вот об этом.
– Извините, я не понима…
– Я нашел это среди вещей моего брата, – объяснил Джеймс. – Здесь содержится ваша переписка по электронной почте с неким коллегой, у которого вы запрашиваете информацию обо мне, а потом интересуетесь, не может ли мой брат стать «проблемой». Нат просматривал вашу переписку в рамках расследования, которое он вел по УБР, организации прикрытия, на которую вы работаете, и каким-то образом именно вы возглавили расследование его убийства.
На мгновение мне стало трудно дышать. Что Джеймс себе думает, с ходу вываливая такие вещи? Если Рихтер убил Ната, конгрессмена, в актовом зале, где было полным-полно людей и агентов спецслужб, он же и нас убъет без колебаний. Я все это время пыталась не дать Джеймсу свихнуться, но, возможно, он уже свихнулся, а я и не заметила.
Рихтер открыл папку и взглянул на первую страницу.
– Так вы полагаете, что я как-то связан с покушением на конгрессмена?
Он произнес это буднично, тем же тоном, каким интересовался, не хотим ли мы что-нибудь выпить, и меня пробрала дрожь. Клянусь – в ресторане резко стало холоднее.
Может, Рихтер и был хладнокровен, но Джеймс был сделан изо льда.
