Останься жить, со временем у тебя появится шанс отомстить и вернуть себе престол.
Помни, ты — последняя надежда нашего народа.
Любящая тебя бабушка. Гелена Либерийская."
Принц положил письмо, наклонил голову и закрыл лицо ладонями. С него можно было бы писать картину "Безнадежность и тяжкие раздумья". Казимир старался даже не дышать, чтобы не побеспокоить кронпринца — от его ответа на письмо старой королевы зависело многое. Практически сейчас решался вопрос о том, останется ли в мире государство Сарран или здесь будет просто эльфийский загон для людей-рабов.
Гонор выпрямился — он явно принял решение. На бледном лице резко выделялись потемневшие от горя глаза.
— Казимир, нам надо обстоятельно обо всем поговорить в другой обстановке, где нам не смогут помешать. Ночью зайди за мной в спальню, там есть ход в заброшенный туннель. Там и поговорим, а сейчас тебе пора уходить.
— Мой принц, будьте очень осторожны и главное, не доверяйте друзьям, среди них нет ни одного независимого от жрецов человека.
— А придворный маг Че? Магистру незачем продаваться эльфам.
— Кто вам сказал, что с длинноухими можно сотрудничать только по принуждению? Если бы сильнейшие людские маги были на стороне своей расы, то мы все не оказались бы в таком положении. Сильнейшие маги Че, члены Конклава магов, заверили эльфов в своей нейтральной позиции.
— Что за чушь ты здесь городишь?! — От возмущения Гонор с трудом находил слова. — У них всех семьи, родичи, они не могли предать свой народ! Может быть и стали предателями отщепенцы, но их единицы. Конклав всегда стоял на страже людских интересов.
Казимир тяжело вздохнул и вплотную подошел к принцу.
— Так было, но давно и с другими людьми…
Тут какой-то шорох из-за двери в приемную насторожил собеседников. Старик торопливо открыл потайную дверцу и прошептал.
— В полночь я буду у вас. Будьте осторожны. — И закрыл за собой дверь.
Почти сразу же раздался требовательный стук и в кабинет ворвался секретарь, даже не став дожидаться разрешения войти. Увидев явное недовольство наследника его поведением, стал оправдываться, исподтишка внимательно осматривая комнату. Гонор присмотрелся к своему секретарю, которого ему посоветовал дед и удивился собственной близорукости. То, что он ранее воспринимал за служебное рвение и верноподданнический энтузиазм, сейчас выглядели, как тотальный контроль за его встречами и перепиской. Секретарь чувствовал, что в кабинете что-то не так, но не мог спросить принца в лоб. Убедившись, что чужих здесь нет, он обратил внимание на письма, раскиданные на столе.
— Что это? Вам пришлось самому вскрывать письма? Простите, Ваше Высочество, не досмотрел. — Секретарь протянул руки к столу, что бы забрать корреспонденцию. — Я не видел, как их принесли, сейчас я подготовлю их для Вас.
— Нет. Я сам. — Гонор досадливо поморщился, так глупо с его стороны было забыть о бабушкиных письмах. Ни в коем случае они не должны попасть в руки, оказывается совсем не его, секретаря. — Это личное. Одна из бывших подруг вернула мои письма. Отец с дедом подыскивают мне подходящую партию для брака, так что скандалы сейчас не ко времени.
С этими словами принц небрежно смахнул письма в верхний ящик стола. Судя по внимательному взгляду, с каким он наблюдал за его действиями — наглец не поверил в происхождение писем. Надо обязательно спрятать их подальше, а в ящик подложить что-нибудь подходящее из своих старых запасов.
— Я вас не задерживаю, мне еще надо поработать с документами, так что на сегодня вы свободны.
Секретарь пытался что-то сказать, но заметив холодный взгляд принца, поклонился и вышел за дверь. Юноша не сомневался, что вечером или ночью его кабинет подвергнется тщательному обыску. Надо дать шпионам пищу для размышления. С этой целью Гонор решил пожертвовать некоторыми посланиями от своих поклонниц (он собирал особо глупые записки фрейлин и других молодых особ, мечтающих получить корону через брак). Пусть жрецы и герцог Дареон их трясут по поводу тайной переписки с наследником трона Саррана. В ближайший месяц надо отвлекать соглядатаев от своих действий, значит, необходимо предоставить им материал для расследования.
Гонор еще раз внимательно осмотрел кабинет, убедился, что ничего подозрительного на виду не оставил, и вышел из комнаты. Сегодня надо было сделать еще кучу дел.
В приемной стояли секретарь и первый министр, о чем-то тихо переговариваясь. Стоило принцу приблизиться к ним, как беседу прервали.
— Мой мальчик! Как я рад тебя видеть! — Несколько наигранная радость герцога настораживала сильнее, чем открытая враждебность. — Неужели ты решил остепениться? Или это выдумки твоего секретаря?
— Пора уже обзаводится семьей, дед, — Старательно улыбаясь, Гонор пожал на удивление крепкую для старика руку. — Теперь, когда я остался единственным претендентом на престол, мне пора обзавестись собственным наследником.
