— Великий. — От этого уже осточертевшего титула меня передёрнуло. — Нельзя, чтобы Торрина увидели остальные, им рано приобщаться к твоему могуществу. Такое резкое возвышение Небесной Змеи вызовет большое недовольство в других кланах. Ты пока не готов взять под свою руку всех орков, но это время придёт…
Да, да — всю жизнь мечтал. Вот ещё одна головная боль — убедить моих (пришлось смириться с тем, что никому другому они подчиниться не пожелали) орков сохранять хотя бы видимость прежних отношений в отряде. Все эти дурацкие поклоны и обращения «Великий» весьма меня напрягали. Я достаточно вращался среди власть предержащих, чтобы понимать, что ничто в жизни не достаётся даром — если перед тобой готовы преклоняться взрослые вменяемые орки (эльфы, люди — раса значения не имеет), то это грозит тебе в ближайшем будущем большими проблемами и обязательствами. А я этого не хотел, но моего желания, к сожалению, никто не спрашивал. Мне казалось, что со всех сторон вокруг меня смыкаются стены, образованные обязательствами, родственными долгами и расовыми ограничениями. А тут ещё и боги сверху прихлопнули своей неограниченностью магического потенциала, просто некуда деться — пищи, но волоки.
— Великий, твоему деду необходимо вернуться в Храмовую долину, а остальных бойцов убедить, что он оттуда не выходил.
— Во-первых, не смейте называть меня великим, я запрещаю. — Моё терпение в отношении самозваных поклонников благополучно закончилось. — Достаточно просто Эчеррин. Во-вторых, половина из вас останется в долине и сделает всё возможное, чтобы никто из посторонних туда не попал.
Оррин хмыкнул и когда я на него вопросительно взглянул, он с намёком погладил рукоятку мачете.
— Да, постарайтесь никого не убить, по возможности. — Я опять оглянулся на отца, тот одобрительно кивнул и посмотрел вниз, на землю. — А если с кем-то из неожиданных посетителей произойдёт несчастный случай, то извольте не оставлять следов.
Нарин, нет, уже Наррин, низко поклонился мне, слегка — Торрину, кивнул Верховному вождю и отошёл к своим бойцам. Мы же с отцом стали внимательно изучать, что же из себя стал представлять шаман. Судя по его уверенному виду, дед уже обжился в своём юном теле и был вполне доволен переменами.
Да, собственно, с чего бы это ему быть недовольным? Если эффект омоложения долговременный (а я уверен, что это так), то ему предстоит прожить ещё как минимум восемьсот лет, конечно, при попустительстве заклятых «друзей» из эльфийских и людских рядов. Но это уже мелочи. Правда, как воспримут его новый биологический возраст остальные орки, особенно его старые дружки — шаманы. Помнится, у них там не слабая борьба за влияние на Совет старейшин. Одно дело следовать указаниям заслуженного престарелого шамана и совсем другое — советам юнца, не прошедшего второго совершеннолетия. И потом, если все эти властные старики тоже захотят сбросить годок-другой со своих усталых плеч (а они не дураки и точно этого захотят), то, что я буду делать? Я совсем не уверен, что у меня получится повторить этот фокус с омоложением, как это получилось — ума не приложу.
Но моим заверениям, что всё произошло случайно и повторить никак нельзя, никто не поверит. Не знаю как орки, но люди в такой ситуации не постеснялись бы настаивать на выполнении своих маленьких желаний, даже с помощью шантажа или физической силы. А когда об омоложении узнают эльфы, а до них обязательно дойдут такие-то новости, то мне не жить — эльфийские маги Жизни сделают всё возможное и невозможное, чтобы закопать меня прямо там, где застанут.
И что теперь делать мне, такому бедному и беззащитному?
И решил — "точить когти, растить клыки" — легко я им не дамся.
Ощущение эйфории от сильного молодого тела постепенно проходили, и в мыслях на первый план стал выходить здравый смысл. А с ним и понимание грядущих проблем.
Невозможно, немыслимо было даже представить себе возможность произошедшего с ним. Сложности в подтверждении своей личности, социального и магического статуса Торрина мало беспокоили — всё они могли быть решены в рабочем порядке. Но сохранения внуком свободы и хотя бы относительной самостоятельности — вот что волновало шамана более всего. Его коллеги моментально поймут, какое сокровище попало им в руки и вот тут начнутся настоящие проблемы — кто будет иметь максимальное влияние на мага такой силы и диапазона, тот будет диктовать свои условия не только кланам, но и всему миру. Соответственно, проигравшие в гонке за эту драгоценность, приложат все усилия для того, чтобы лишить победителя столь желанного приза.
