Алексей Владимирович уже много лет не занимался театром, да и сама идея мне представлялась странной: в сердцах зрителей мы с Баталовым – все еще Катерина и Гоша. С выхода фильма на экраны прошло пятнадцать лет, но мы по-прежнему получали отклики зрителей на каждый показ фильма по телевидению, а показывали его очень часто. И нас по-прежнему звали на фестивали, связанные именно с «Москвой…». Фильм был все еще живым и не собирался уходить в архив. Так что, мне казалось, не имело смысла разрушать старую пару и создавать из нас же новую, да еще на таком мощном материале, как «Варшавская мелодия» Леонида Зорина. Как маркетинговый ход, возможно, и сработало бы, но даже в этом уверенности не было. Да и вообще чуялось в этой идее нечто изначально ущербное: надежда на популярность за счет чужого успеха, на мой взгляд, это всегда проигрышный вариант. Кроме того, сюжет пьесы охватывал длительный временной промежуток: в первой половине юность героев, во второй – зрелость. Я была уже много старше героини в ее студенческом возрасте, а Баталов старше меня на четырнадцать лет. Но пьеса оказалась настолько хороша, а мне так хотелось сыграть уже ускользающий от меня по возрасту материал, что я дала себе на это внутреннее право. Что касается Баталова, то режиссер, поразмыслив, не рискнул предложить ему эту роль. Думаю, даже если бы и рискнул, вряд ли бы Алексей Владимирович согласился. Он был очень щепетилен в выборе ролей и на роль Гоши тоже согласился не сразу.
В конце концов режиссер остановил выбор на Игоре Бочкине, который был моложе меня на 15 лет. И хотя выглядела я хорошо, разница в возрасте все-таки беспокоила. Правда, я знала из опыта, что грим и костюм способны творить чудеса, и надеялась эту разницу сгладить, что в результате и получилось.
Но в самом начале работы я совершенно неожиданно столкнулась с внутренним запретом, который не отпускал мои раздумья о роли в свободное плавание. Причина – воспоминания о божественном спектакле «Варшавская мелодия» в Вахтанговском театре: я была потрясена игрой Юлии Борисовой. К тому времени 25 лет уж миновало со дня премьеры той постановки и конкретные детали стерлись из памяти, но ощущение абсолютного совершенства Борисовой осталось. Чуть позже я видела в этой же роли прекрасную актрису Алису Фрейндлих и была разочарована ее Гелей. Казалось бы, прошло так много времени, так много всего поменялось, но только не то, что я практически отождествляла Юлию Борисову с Гелей. Я не помнила, что именно она делала на сцене, но твердо знала, что в моем представлении она Гелей и была.
Перед тем как начать репетировать, я всегда долго думаю о героинях, которых предстоит играть. А в этом случае внутри меня существовала какая-то преграда, которую я даже не пыталась преодолеть, наоборот: я ее даже оберегала. И это мне очень мешало.
И однажды я вдруг поняла, что должна как-то встретиться с Юлией Константиновной, увидеть ее, а дальше – не знаю…
Я позвонила Борисовой, представилась и попросила короткой аудиенции в ее Вахтанговском театре, когда ей это будет удобно. Мы договорились о встрече и встретились. Я извинилась за абсурдность ситуации и, немного стесняясь, рассказала, в чем моя проблема и почему я не могу свободно думать о Геле. Я призналась, что меня сковывает ощущение, будто я вторгаюсь в личное пространство Юлии Константиновны, ведь для меня она так и осталась той чудесной Гелей! И я попросила ее
Как-то раз на нашу «Варшавскую мелодию» пришел Михаил Александрович Ульянов – тогдашний партнер Борисовой. Пришел тихо, никого не предупредив, но в антракте неожиданно появился в моей гримерной. Мы долго стояли молча друг перед другом. Потом он сказал, что это великая пьеса. Я с ним согласилась. Стоял он передо мной и говорил со мной, но было видно, что спектакль разбередил его душу и мыслями Ульянов далеко – там, где много лет назад был со своей Гелей.
Я согласна с тем, что это великая пьеса: считаю, что это наши «Ромео и Джульетта». И еще я уверена: то, как ведет себя Геля в пьесе, – это просто энциклопедия правильного поведения девушек с молодыми людьми. Так много там юмора и очаровательной, гордой девичьей независимости.
Начав работать над ролью, я поняла, что мой возраст – не помеха, а даже в какой-то степени помощь, потому что у меня уже есть опыт, я способна разобраться и понять непростой характер героини. Заглянув в театральный справочник, увидела, что и Борисова сыграла роль Гели совсем не юной, а будучи чуть моложе меня.
