Звезды брызнули в глаза и закружились, огромный шар Луны скользнул мимо… Но вот вращение звезд поутихло и прекратилось вовсе — это корабль, вырвавшийся из земной атмосферы, стабилизировал боковое вращение. В иллюминаторе установилась картина привычного космического пейзажа.
Над входом в командирскую рубку погасли все предупреждающие надписи. Теперь можно было расстегнуть привязные ремни, встать и прогуляться по обоим салонам корабля, закурить в туалетной комнате и даже, будь в том необходимость, потоптаться на потолке вверх ногами — искусственные гравиполя корабля позволяли это.
Но на потолок я не стал взбираться. Я направился в туалет — мне необходимо было постоять перед зеркалом, просто взглянуть себе в глаза. Очень помогает.
И действительно помогло. Уходя из туалета и приоткрыв дверцу, я замер, услышав рядом тревожный шепот. В тамбуре между первым и вторым салопами переговаривались две стюардессы.
— …если я передам. А если нет, то даже и не знаю… Ой-ой, что будет!..
«Совсем еще девчонка», — усмехнулся я. Тут послышался второй голос уверенный, рассудительный:
— Все равно Роман Федорович должен знать. Ему решать. Так что не дури, неси. Да поскорей, а то _эти_ еще чего-нибудь заподозрят…
— Ага, ага, я сейчас… Так, ну… пошла я.
Когда отшуршали занавесочки, я вышел из туалета и бережно прикрыл за собой дверцу. Пройдя в первый салон, устроился в своем кресле — крайнее в предпоследнем ряду — и приготовился ждать развития событий.
И тут же на весь корабль зазвучал спокойный, хорошо поставленный баритон:
— Уважаемые пассажиры! Прошу внимания!.. Говорит командир космолайнера капитан Сайкин… Только что экипажу корабля было передано письменное требование изменить курс. С угрозой гибели в случае неповиновения… Еще раз внимание! Не имея права рисковать жизнью полутораста человек, экипаж принял решение подчиниться требованиям, э… э… угонщиков. Космолайнер начал маневр для выхода на новый курс. Теперь наша цель — суверенное государство в поясе астероидов — Веготания… Уважаемые пассажиры! От имени Космофлота приносим вам извинения за… за беспокойство.
Голос командира смолк и в салоне установилась тишина. Я полагаю — такая тишина бывает перед бурей. Но прошла минута, другая… и никто не протестовал, не вскакивал, волнуясь, с кресел, не обсуждал с соседями сообщение; вообще никто никак на него не отреагировал. Лишь одна плешивая голова впереди, через три ряда кресел от меня, задергалась в разные стороны.
Наверное, рассудил я, большинство пассажиров просто спит, откинувшись в удобных креслах, В общем, паники не последовало. И хорошо, что так.
Но вот плешивый впереди все не мог утихомириться. Он два раза вскакивал, потом вновь садился, потом все же на что-то решился, потянул руку к потолку и вдавил клавишу вызова стюардессы.
Прибежавшей на сигнал девушке он что-то коротко сказал и сунул ей в руку бумажку. Когда стюардесса удалилась, плешивый встал и, неумело опираясь на костыль, пошел в нашу сторону, в конец салона, к тамбуру. В тамбуре, я услышал, он начал разбирать и ломать костыль, а потом выглянул из-за шторок, держа в руках какую-то Хромированную штуку. Я с тревогой следил за ним, но он на меня не обращал внимания и откровенно нервничал, глядя через салон на сиреневые шторки, прикрывавшие выход из командирской рубки.
Наконец оттуда показалась взволнованная стюардесса, поискала глазами плешивого, увидела его в нашем конце, сильно побледнела и энергично закивала головой.
И сразу вновь ожил селектор:
— Внимание, дорогие пассажиры! Мы только что получили новое требование. Э-э, другая банда настаивает на изменении курса… Вот… Мы вынуждены скорректировать полет на Марс… Просьба не волноваться. Надеемся, вашей жизни ничто не угрожает… Еще раз просим извинить за все…
Ну надо же! Каков плешивый! С виду хлипкий, и вдруг угонщик. Банда!.. Корабль один, а попыток уже две… И требования разные… Удивили…
Как только селектор умолк, плешивый скрылся в тамбуре, Я оглядел салон. Теперь кое-кто из пассажиров был явно заинтригован. «Наконец-то ожили», с неприязнью подумал я.
И вдруг из второго салона в наш ворвался горячий чернявый мужчина. По виду — типичный южанин. Как он не столкнулся в тамбуре с плешивым, не представляю. Энергично взмахивая руками и вполголоса бормоча что-то на непонятном языке, южанин размашисто шагал по проходу. Он скрылся за шторками в передней части корабля.
Вскоре, как я и предположил, включился селектор, прокашлялся, отрывисто подышал и… замолк. Шторки всколыхнулись, из-за них вышла все та же стюардесса, а следом, по-прежнему робко жестикулируя, двигался чернявый.
— Он был здесь, — указала на тамбур стюардесса и остановилась. — Вы как-нибудь сами с ним договаривайтесь.
Горячий мужчина не очень вежливо отстранил ее, раздвинул занавесочки, шагнул и грубо заговорил:
— Эй там!.. Кто тут есть?..
Занавесочки сошлись за его спиной. Из тамбура послышался приглушенный работой двигателей разговор. В два голоса. Потом разговор стал громче.
