Он объясняет, что люди с его планеты обладают выдающимися с точки зрения земных стандартов способностями – они могут в совершенстве овладевать местными наречиями, и он пользовался этой способностью: дважды в год, во время своих полевых экспедиций, в июне в Южном полушарии и в декабре в Северном, он находился среди людей инкогнито. Если вдруг ему угрожала опасность или кто-то пытался его захватить – он приводил в действие оружие, длинную палочку, которая временно парализовала любое живое существо на расстоянии 200 футов – паралазер. За 1442 года он использовал оружие 373 раза – не так уж редко. Кроме того, когда его самолет летел очень близко к земле – люди иногда его замечали, и это вызывало у них страх и тревогу. Чтобы продемонстрировать им свои добрые и мирные намерения, она давал им бусы, символы и кусочки золота.
– Да, – он словно слегка оправдывался. – Участвующие в опросах вправе рассчитывать на небольшое вознаграждение – это записано в нашем стандартном протоколе.
– А станция, – спрашивает Нэнси, – была установлена в Арктике из соображений конспирации?
Он кивает.
– Да. И для моего личного комфорта тоже. Вризхонгил – довольно прохладная планета. Все эти адские месяцы, – кивает он на окно, – я не устаю благодарить того, кто изобрел кондиционер.
Нэнси сидит здесь в его свитере – в комнате очень холодно.
– Место, где я родился, считается у нас теплым, – говорит он. – Там климат примерно как в Фербенксе. Был. Ну, так или иначе…
– Тогда почему вы здесь сейчас? Почему не в Арктике?
– Самое подходящее место для меня, а?
Но она не принимает его шутки.
– Несчастный случай, – произносит он.
Он как раз заканчивал свой очередной ежегодный облет Северного полушария, только что повторно посетив и запечатлев большой индейский город Каокия – в месте слияния Миссисипи и Иллинойса. Летя назад, к станции, он внезапно потерял управление и разбился у озера Мичиган. Ему удалось спасти золото, паралазер, видеооборудование и маяк (он коснулся проблескового устройства на столе), а самолет затонул.
– В таком случае порядок действий определен очень четко: нужно находиться максимально близко к месту аварии и ждать подмоги… Кроме того, у меня и не было возможности вернуться в Арктику. Поэтому я построил в лесах жилище и сосуществовал с аборигенами. Время от времени мне приходилось размахивать моим паралазером, чтобы чувствовать себя в безопасности. И боюсь, я никогда не разуверял их в существовании Белого Бога с Неба.
– Извините, а как же европейские поселенцы?! Что вы скажете о них?
– Они прибыли позже. Намного позже, – он делает паузу, возможно – для усиления эффекта: – Триста пятьдесят шесть лет спустя. Я потерпел крушение в феврале тысяча триста семнадцатого года. Когда прибыли французы, они, к счастью, пропустили мимо ушей рассказы индейцев: еще один сверхъестественный герой среди множества сверхъестественных героев у дикарей.
– Так, значит, чтобы прокормиться, вы охотились и занимались собирательством?
– Я не ем вообще. Мое тело поглощает питательные вещества прямо из воздуха. – В этот момент он начинает испытывать неловкость от мысли, что она может захотеть воспользоваться его санузлом. А там нет и никогда не бывает туалетной бумаги.
Он рассказывает ей, как перебрался в Чикаго практически с момента его основания, как продавал золото, работал где придется, чтобы не тратить запасы золота, как потерял видеокамеру и паралазер в большом пожаре 1871 года, как трудно было в те времена с подоходным налогом, удостоверением личности и карточкой социального обеспечения. Разумеется, он никогда не обращался за медицинской помощью к врачам и старался менять место жительства до того, как соседи успевали заметить, что он вообще не стареет. Это его четырнадцатая квартира. И за исключением тех лет, что он провел в Виннетка, с 1940-го по 1960-й, чтобы испытать на себе особенности проживания за городом («Антрополог всегда остается антропологом»), начиная с 1837-го, он жил в Чикаго.
Они разговаривают уже больше трех часов. А до ее прихода Николас бодрствовал тоже порядка трех часов. Он становится все более сонным.
– Вы так ничего и не рассказали о вашей планете, – говорит Нэнси. – Ваши люди, ваша история… у нас так много тем для разговора!
– Да, действительно. Но если не возражаете – я бы хотел закончить на сегодня и продолжить нашу беседу завтра.
– О, разумеется, конечно, извините…
А что если он сбежит? Или скоропалительно умрет? Тогда, успокаивает она себя, у нее останутся записи сегодняшнего разговора, фотографии – она сфотографировала его, его станцию и знает ее местоположение. Так что все в порядке.
– Спасибо. Все это так… необычно… так странно… я не могу подобрать слов, чтобы высказать… Спасибо.
– Я тоже рад. Мне приятно, что именно вы – тот человек, кто совершил это открытие. Я очень, очень удачлив, мне повезло.
– Вам повезло? Нет уж, это я как будто выиграла джекпот в лотерею.
Он начинает хихикать. И хихиканье, по мере того как он все больше расслабляется, превращается в ржание.
