Все новые сказки полностью

Эйб, напротив, стал ее забывать. Он закрывал глаза и пытался вызвать в памяти лицо дочери – пока ему это удавалось, но с каждым днем оно становилось все более расплывчатым. Он часами сидел в ее комнате, вдыхал клубнично-манговый аромат шампуня, который все еще хранила ее подушка. Перебирал на полках книги, пытаясь увидеть их ее глазами. Он даже достал ее краски, встал перед зеркальцем, разделся до пояса и нарисовал у себя на груди ее сердце.

Сара всегда слушала мать и делала наоборот, но на этот раз решила последовать ее совету и пошла в церковь. Ей вспомнились гимны, звучавшие на похоронах дочери, и она содрогнулась. Но на этот раз у алтаря не было гроба, и это придало ей мужества. Она постучала, пастор пригласил ее войти и налил чаю.

– Мать за вас беспокоится, – начал он.

Сара хотела было ответить какой-нибудь гадкой колкостью, но сдержалась. Конечно, мать за нее беспокоится – она же мать. Она и сама сюда пришла именно поэтому.

– Скажите мне… – попросила Сара, – почему именно она?

– Что вы имеете в виду?..

– Я понимаю, что есть Бог, есть Царствие Божие. Но ведь в мире миллионы семилетних девочек. Почему он забрал мою?

Пастор ответил не сразу.

– Вашу дочь, Сара, забрал не Бог, а болезнь.

Сара фыркнула:

– Ага, конечно! Очень удобно.

Она чувствовала, что вот-вот сорвется, и уже раскаялась, что вообще сюда пришла.

Пастор взял ее за руку. Его ладонь была сухая, как бумага, успокаивающая.

– Нет ничего прекраснее рая, – тихо проговорил он. – Ваша дочь попала туда. И сейчас она смотрит на нас.

Сара почувствовала комок в горле.

– Когда моя дочь садится в фуникулер, у нее сердце начинает колотиться. В лифтах ее охватывает паника. Ей не нравятся даже двухъярусные кровати. Она боится высоты.

– Теперь уже нет.

– С чего вы взяли? – не сдержалась Сара. – Почему вы так уверены, что после смерти что-то есть? Откуда вы знаете, что это не просто… конец?

– Я и не знаю, – ответил пастор, – но я надеюсь. И искренне верю, что ваша дочь попала в рай. Даже если ей там иногда становится страшно, Иисус успокоит ее.

Сара отвернулась: по щеке сбегала слеза.

– Она не знает Иисуса. Она знает меня.

Эйб обнаружил, что закон всемирного тяготения на него не действует. Он приходил на кухню и, пока наливал воды в стакан, поднимался вверх, так что едва стоял на цыпочках. И на улице, если шел чуть быстрее, он взлетал в воздух на каждом шаге. Он стал таскать камни в карманах брюк, ставших слишком длинными.

Однажды в субботу он сидел на постели дочери и вспоминал такой разговор.

– А можно я буду с вами жить, даже когда выйду замуж? – спросила она.

Он усмехнулся и сказал:

– Конечно. – А потом спросил: – Но где же будет спать твой муж?

Дочка, оказывается, заранее все продумала.

– А мы поставим ему раскладушку, как тогда, когда моя подружка остается на ночь.

Позвонили в дверь. Эйб спустился, открыл и увидел девочку, которую его дочь называла своей лучшей подругой – кстати, это она спала на раскладушке. У девочки покраснели глаза. С ней была ее мать.

– Здравствуй, Эйб, – сказала женщина. – Прости за беспокойство.

– Ничего! – ответил он чересчур радостно. – Ничего-ничего! Пожалуйста!

– Просто Эмили трудно привыкнуть ну… сам понимаешь. Она нарисовала картинку и хотела принести ее вам. Может, вы ее повесите где-нибудь.

Девочка протянула Эйбу листок. На нем цветными карандашами были нарисованы две девочки: одна темноволосая, как его дочь, другая светленькая, как Эмили. Девочки держались за руки, у них над головами было жаркое солнце, а снизу – зеленая трава.

Эйб заметил, что он почти одного роста с Эмили: ему почти не пришлось наклоняться, чтобы посмотреть ей в глаза.

– Спасибо, солнышко. Очень красиво, – сказал он. – Я его повешу у нее над кроватью.

Он хотел было погладить ее по голове, но в последнюю секунду сообразил, что от этого будет только больнее – и отдернул руку.

– Ты в порядке? – прошептала мать Эмили. – Вид у тебя… – Она замолчала, подыскивая слово, но так и не нашла и только покачала головой. – Ох, ну конечно, ты не в порядке. Что я говорю! Прости, Эйб. Прости.

Она бросила на него быстрый взгляд, взяла Эмили за руку и пошла прочь.

Эйб так сжал в руке рисунок, что бумага смялась. Он глядел, как Эмили пинает опавшие листья, и они взлетают маленькими вихрями. Мать смотрела прямо перед собой, не замечая этого маленького чуда.

Сара и Эйб почти не разговаривали. Но однажды Эйб вошел в комнату дочери и увидел, что Сара снимает с полок книги и убирает в коробки.

– Что ты делаешь? – потрясенно спросил он.

– Я не могу смириться, – сказала Сара, – когда все это здесь, так близко.

– Нет, – сказал Эйб.

Сара на секунду задумалась.

– Что значит «нет»?

Эйб вытащил из коробки стопку книжек с картинками и запихнул их обратно на полку.

– Ты готова с ней распрощаться, а я нет.

Сара вспыхнула.

– Распрощаться? – прошипела она. – Думаешь, в этом дело? Боже мой, Эйб, я просто пытаюсь научиться существовать, как все нормальные люди.

– Но ты не нормальный человек. Мы оба не нормальные люди, – сказал он со слезами на глазах. – Ведь она умерла, Сара.