По тому, как Харлоу себя преподносит, я могу сказать, что она ― важная личность. Детский хирург-трасплантолог не может быть мелкой рыбешкой. Должно быть, Харлоу хорошенько потрудилась, чтобы построить такую карьеру, и, возможно, именно на этом она и сфокусировалась, когда ее брак развалился на части, ― на своей работе. И когда больше не осталось того, над чем работать, она села в машину и отправилась на Запад, в итоге, из всех мест, оказавшись в «Жемчужине». Я точно всего не знаю. Я только строю догадки, потому что Харлоу никому не доверяет.
― Просто будь осторожен, сынок, ― говорит Нана, когда начинает подниматься, и я быстро встаю, чтобы помочь ей. ― Не забывай, она здесь всего на две недели, и я не хочу, чтобы тебе разбили сердце.
― Не разобьют.
Ее глаза сужаются, пока она рассматривает меня, и я знаю, что она мне не верит. Я совершенно ничего не понимаю, это точно, но я только что провел ночь с самой сексуальной, самой умной женщиной из всех, которых я знаю, и сейчас я спалился. Нана переводит взгляд от моих спутанных волос до кончиков моих ботинок. Я задаюсь вопросом, не пропустил ли я чего, когда смотрелся в зеркало заднего вида, пока рассеянно потираю шею.
― Я звонила отцу МакГуару и заказала воскресную мессу для твоей мамы, ― говорит она.
― В это воскресенье? Но ее юбилей разве не через три недели.
― Да, но я сомневаюсь, что ты пробудешь здесь так долго, сынок. Не говоря уже о том, что твой отец сойдет с ума, сидя во Флагстаффе.
Я киваю. Она определенно права.
― Ты приехал рано, так что мы должны провести мессу пораньше, если вдруг тебе придется вернуться обратно на работу, ― продолжает она.
― Ладно, ― отвечаю я.
― Проголодался? Я приготовила твое любимое на обед. Стоит на столе.
Все, что делает Нана, ― мое любимое, поэтому я могу только догадываться что это. Только учуяв запах, я уже просто умираю с голоду.
― Адовада
Лицо Наны расплывается в широкой улыбке, когда она кивает в сторону дома.
― Со слоеным тестом. Теперь иди в дом и поешь.
Я подавляю зевок и киваю.
― Спасибо, Нана. Ты же знаешь, что я тебя обожаю, да?
― Хватит болтать, и заходи, Дэкс, ― отвечает она, смеясь, когда я целую ее в щеку, прежде чем Нана толкает меня в дом.
― И немного поспи. Ты выглядишь потрепанным.
Глава 17
Дэкс возвращается только к девяти, выбритый и одетый в облегающую футболку и тренировочные брюки, которые подчеркивают его хорошо накаченную задницу. Несмотря на то, что у него есть ключ от дома, он стучит в дверь, извиняясь за опоздание. А еще Дэкс стоит с букетом цветов. Красные розы на длинных стеблях напоминают мне о том, что цветов я не получала очень давно.
― Я задремал и только недавно проснулся.
Он протягивает мне букет, и на пару секунд между нами возникает неловкое сомнение ― на счет того, должны ли мы поцеловать друг друга в щеку или губы, ― какое, наверное, бывает у всех новоиспеченных любовников и которое длится до тех пор, пока он не решается поцеловать меня в губы. Этот элемент дневного приветствия периодически бы возникал между работой, переживаниями о рекомендации сенатора и изучением юридических документов, если бы мне не нужно было покинуть «Жемчужину», чтобы сделать покупки.
Мне не верится, что всего за пару часов я уже успела соскучиться по вкусу губ Дэкса, ощущению его рук вокруг меня, сочетающихся с ароматом чистого мыла и его уникальным запахом, от которого я тут же превращаюсь в лужицу. Он основан на более девятистах тысячах вариаций предполагаемых четырехсот генов, кодирующихся для наших носовых рецепторов. Но сейчас я останавливаю свои научные рассуждения, полностью растворяясь в его мужском аромате.
Дэкс садится на диван и прерывает это ощущение.
― Я знаю, что уже поздно, но подумал, может мы могли бы посмотреть фильм. Wi-Fi здесь не очень, так что…
― Отличная идея.
Он вытаскивает стопку DVD, в которой можно найти и типичные фильмы для парней, такие как:
― Мне следовало позвонить и спросить, осталось ли у тебя что-нибудь перекусить, ― говорит он, следуя за мной на кухню.
― Нет, но я ездила в город, чтобы пополнить запасы, и кое-что привезла.
Я достаю две бутылки из продуктовой сумки ― Пино Нуар‘12 и Каберне Совиньон’11. Я прекрасно понимаю, что винный погреб в «Жемчужине» принадлежит Дэксу, и мне интересно, заметил ли он, что дорогая бутылка вина ― дороже всех тех, которые я должна была бы открыть для свой последней в жизни ночи, ― пропала. Конечно, я ее возмещу или попытаюсь, по крайней мере.
