Удалось мне встретиться и с еще одним участником этой громкой истории. Владелец питерского ломбарда Александр Ерофеев был одним из тех, к кому супруги Завадские принесли на комиссию золоченый напрестольный крест 1760 года. Лариса была в темных очках. Слезы душили ее, когда она поведала Ерофееву легенду, которую, как потом выяснит следствие, рассказывала неоднократно и в других местах. Она рассказала, что их родственники попали в автокатастрофу, лежат в больнице и им нужны деньги на лечение. По их просьбе они и пытаются реализовать эту редкую вещь с максимальной выгодой. Ерофеев купил крест за 20 тысяч рублей. Но что-то заставило предпринимателя не выставить тогда его на продажу, а спрятать у себя в сейфе. Он давно не видел таких древних крестов, а потому оставил его как предмет инвестирования. Когда же летом 2006 года Александр из любопытства заглянул в опубликованный в Интернете список украденных из Эрмитажа вещей, то, к удивлению своему, обнаружил там и фотографию принесенного Завадскими креста. Он решил немедленно передать его в антикварный отдел ГУВД Санкт-Петербурга. Но мне в этой истории показалась интересной одна деталь: когда мы выключили камеру, Ерофеев рассказал, что на оборотной стороне креста был выгравирован значок, который ставят только в ломбардах. Это означает, что заведение Ерофеева было отнюдь не первым, куда попадала реликвия. Возможно, Завадская носила крест по другим скупкам, а потом забирала. Но возможно, крест сдавали совсем другие люди, задолго до Завадской.

Мое расследование продвигалось и в сторону поиска следов благосостояния семьи Завадских. Мы приехали к их дому и поднялись в квартиру. Дверь с опаской открыла жена сына — Ульяна. Завадский-младший женился в июне 2006 года. А через месяц его арестовали вместе с отцом. У подъезда были припаркованы два автомобиля, один из которых (старый разбитый «Форд») принадлежал сыну, а второй («Мерседес-С-220») был куплен Николаем Генриховичем Завадским в кредит. Покупка, прямо скажем, бездарная. Девятилетний автомобиль взять за 15 тысяч долларов. За такую сумму можно было на тот момент приобрести новую иномарку. Никаких иных следов благосостояния ни я, ни мои коллеги-журналисты, ни следователи не нашли. По всей видимости, деньги, которые они выручали от продажи музейных экспонатов, просто проедались. Но вернемся к тому моменту, когда хищения вскрылись.

В Эрмитаже, как и во всех крупных российских музеях, внутренние проверки фондов не прекращаются ни на минуту, ведь количество экспонатов исчисляется миллионами, а для ревизии только одного хранилища необходимы годы. Летом 2005-го очередь дошла до русского фонда. Уже через несколько недель обнаружилось, что в одном из хранилищ не хватает предметов. Завадская объясняла это тем, что они находятся в другом фонде. Но когда была проверка «другого» фонда, она говорила, что пришли новые каталоги, давайте займемся новыми поступлениями. Она, как раненая птица, уводила охотников от гнезда... Завадская находилась в панике, но виду не подавала. Она понимала, что разоблачение близко. Поздним октябрьским вечером 2005 года Лариса уединилась с Николаем на кухне и рассказала ему о нависшей над семьей опасности. Это был последний разговор супругов. Она сказала, что выявлена серьезная недостача вещей. Но Николай был уверен — Лариса вывернется из этой ситуации. И, возможно, она бы что-нибудь придумала. Если бы не. Завадская потеряла сознание прямо на рабочем месте. Примчавшаяся скорая констатировала смерть от сердечного приступа. Глава антикварного отдела питерского ГУВД Владислав Кириллов в интервью сравнил две смерти, которые произошли в стенах Эрмитажа, — Ларисы Завадской и Юрия Подгаецкого, который скончался во время блокады. Он отдавал хлебные карточки своей семье, а сам придумывал себе лепешки из трав. Он составлял топографии предметов, занимался научной работой и умер от голода. Можно было бы понять, если бы он взял какие-то предметы, пошел на блошиный рынок, продал их и купил бы себе кусок хлеба. Но он этого не сделал. Лариса Завадская тоже скончалась на рабочем месте. Но совсем не от голода, а от сердечного приступа, явившегося следствием тяжелого стресса. Наверное, она мотивировала свои поступки тем, что заслуживает лучшей доли, только в результате ее деятельности мы недосчитываемся 226 предметов.

Перейти на страницу:

Похожие книги