*** Это о нас. Что-то списано из жизни, что-то придумано. Где-то правда, где-то откровенная выдумка. Иногда, чтоб перестать бежать в колесе рутинных занятий, которые нам подбрасывает жизнь, стоит остановиться и посмотреть на себя, на других под другим углом. А при необходимости и посмеяться. Пофантазировать. Поужасаться и даже испугаться. Этот сборник притч, баек, былей, размышлизмов, экспериментальных рассказов и стихов. Почти легкое чтение, позволяющее остановиться, отдохнуть и задуматься.... Содержит сюжеты для лиц старше 16 лет. Содержит нецензурную брань.
Всё о нас.
С улыбкой и без.
Простой человек в литературу полез.
Не суди его строго, читатель.
Пред тобой просто писатель …
Байки, шутки, были, размышления и эксперименты. Именно так выглядит эта книга: надеюсь каждый найдет тут что-то , что ему понравится. Понимаю, что все понравиться не может, но что-то одно – должно. И не судите строго. Это первый мой опыт в литературе.
С искренним уважением к Вам,
Д.Ч.
P.S. Иллюстрации автора
Сотрудник N-ского отдела внутренних дел, майор полиции Бернштейн Яков Моисеевич сидел за своим столом и с грустью взирал на папку, которую не далее как пятнадцать минут назад он получил в общем отделе. Папка лежала на столе, там же ровными колоннами возвышались стопки других дел. «Вей из мир!» – Подумал он, к месту вспомнив подходящее выражение на идиш, коим так часто пользовалась его бабушка.
Грустить были причины: ровно две недели тому назад он благополучно сдал эту папку в прокуратуру на проверку. Что там было? Да обыкновенная жалоба мужика, считавшего, что любовница попросту его наколола, уведя из-под носа хорошую сумму. И вот эта папка вернулась, изрядно растолстев. Мало того, что с предписанием прокурора о восстановлении доследственной проверки, так еще и с дополнительными материалами, которые не сулили ничего хорошего.
А как все было радужно. Получив заявление в начале июля, после прочтения он просто отложил материал на самый краешек стола. Он всегда так делал, когда не хотел сразу заниматься делом, выглядевшим бесперспективным. Ну, подумаешь, не отдала полтора миллиона по распискам. Это в суд надо. Собственно, это он и хотел порекомендовать неуемному мужику, нацарапавшему сей документ. Но для очистки совести стоило опросить участников происшествия, зафиксировать это на бумаге и – лети, папочка, в прокуратуру, а постановление об отказе в возбуждении уголовного дела – к заявителю. Поскольку заявление от «потерпевшего» есть, значит, половина дела сделана. Оставалось опросить горе-любовницу. И он ее опросил. Эффектная блондинка (правда, крашенная) поведала, что это просто месть за то, что она ушла от него. Расписок не было, и даже суд в своем решении написал, что долг погашен. А если такое суд написал, то на фиг ему тогда и направлять запрос в суд? Да и вообще – баба с возу (в смысле заява прикрыта) – менту легче.
И вот – на тебе!
Он открыл папку, и увидел то, что боялся увидеть. Ровной стопкой, прошитые, лежали копии из материалов судебного дела. А сверху гневное (по своей сути) предписание районного прокурора. Полистав материалы, майор стал изучать их.
А блондинка-то не так проста, как казалось. В разводе. У мужа свое семейство уже. Судились из-за квартиры, на которую… Твою дивизию!… Она брала в долг деньги у этого мужика – заявителя. Бывший муженек под протокол заявил, что «не исключает этого, а деньги при нем передавались». Это ж надо было так опростоволоситься… Яша, ты – шлимазл. Шана това не для тебя. Так, экспертиза… Хех! Расписки-то – липа. Дальше, показания этого займодавца… ага. Ясно. Суд первой инстанции решил. Что он там решил? Пардон… а где про расписки в решении? Ах, вот оно где… Так это же фигня на свином сале. В описательной части. Всего лишь! Смотрим дальше. Апелляционное определение от … м-да. Теперь жалоба.
Яков Моисеевич взял в руки два листка белой бумаги, на которых шрифтом Arial Narrow десятым кеглем было написано такое, что волосы на всем теле встали дыбом, а в довершение ледяной пот прошиб бедного полицейского от пяток до макушки.
В этот момент сработала напоминалка в смартфоне. Ах да, чуть не забыл. Вчера заявитель напросился на встречу. Как будто знал, подлец, что сегодня Якову принесут этот кошмар. Встреча через 30 минут.
Яков Моисеевич, хоть и был человеком относительно неверующим, закрыл глаза, мысленно одел тфилин на руку и голову, и, тихо, почти про себя, начал читать молитву.
«Шма Йисроэйль: Адойной Элойhейну – Адойной эход!
[Борух шейм кэвойд малхусой лэойлом воэд]
Вэоhавто эйс Адой-ной Э-лой-hэхо, бэхол лэвовхо увэхол нафшехо увэхол мэойдэхо: Вэhойу hадворим hоэйлэ, ашер онойхи мэцавэхо hайойм ал лэвовэхо: Вэшинантом лэвонэхо вэдибарто бом, бэшивтэхо бэвэйсэхо увэлэхтэхо вадэрэх, увэшохбэхо увэкумэхо: Укшартом лэойс ал йодэхо, вэhойу лэтойтофойс бэйн эйнэхо: Ухсавтом ал мэзузойс бэйсэхо, увишъорэхо…»
Тянуть нараспев слова древней молитвы, не раскрывая рта, было просто и приятно. Однако дело, лежавшее перед майором, смазало последние слова молитвы, окончательно испортив и настроение, и душевное спокойствие, которое дарила молитва. «Успокойся, Яша. В свои пятьдесят ты не идиот. Просто все неудачно сложилось».
Надо было подготовиться к встрече. Хотя какая тут встреча – в без того грустных глазах Якова Моисеевича, добавилось еще с полтонны еврейской печали. Полчаса пролетели быстро и незаметно.
