Инспектор пропустил вопрос мимо ушей. Он с таким наслаждением взирал на Вульфа, что не хотел отвлекаться на пустяки. Вульф сделал мне еще один комплимент. Он возложил на меня ответственность за гипотезу о невиновности миссис Хейзен. Сейчас Вульф не смотрел на меня. Он опустил голову, почесал кончик носа, секунд десять разглядывал исподлобья Кремера, а затем обратился ко мне:
— Арчи. Стенограмма того, что сказал мистер Кремер, еще пригодится. Напечатай ее. Слово в слово через два интервала. В двух экземплярах.
Я сел за машинку, а Кремер сказал:
— Я не против. Конечно, вам нужно потянуть время, чтобы понять, как спуститься вниз, не сломав шеи.
Вульф промолчал. Я вставил бумагу и стал печатать. У меня была богатая практика воспроизведения длинных и сложных бесед, успевших уже полинять от времени, и поэтому это задание было элементарным. Когда я закончил, Вульф распорядился:
— Подпиши оригинал.
Я так и сделал и передал ему оба экземпляра. Он прочитал текст, поставил свою подпись и, вернув мне, сказал Кремеру:
— Я не тяну время. Если то, что вы сказали, правда, ваше желание получить информацию обоснованно. Если нет, то вы заставляете разгласить сведения конфиденциального характера, доверенные мне клиентом, и потому мне нужна стенограмма.
— Значит, миссис Хейзен — ваш клиент?
— Сейчас да. Она не являлась им, когда пришла вчера утром, но затем при посредничестве мистера Паркера наняла меня. У меня запись вашего заявления. Но мне нужны и другие факты, чтобы я мог удостовериться, что они не выставляют в ином свете все вами сказанное. Думаю, это разумная предосторожность. В котором часу мистер Хейзен взял из гаража машину в понедельник?
— В начале двенадцатого.
— После того как его гости разошлись?
— Да, они ушли без четверти одиннадцать.
— В гараже с ним кто-то еще был?
— Нет.
— После того как гости покинули дом, видели ли его в чьем-либо обществе, в машине или вне ее?
— Нет.
— Действительно ли его застрелили там, где был найден труп?
— Нет, его застрелили в машине.
— Есть ли у вас дополнительные факты, указывающие на виновность миссис Хейзен? Не гипотезы, а факты! Например, видели ли ее около машины или в машине — за рулем или на стоянке на Двадцать первой улице ночью. Или, если верить вашей теории, когда она пыталась подложить в нее револьвер?
— Нет, других фактов нет. Я надеялся получить их у вас.
— Получите. Узнав, что миссис Хейзен посетила меня, вы, естественно, сосредоточили ваше внимание на ней, но, наверное, и остальных не забыли. Вы установили передвижение гостей после того, как они покинули дом Хейзена?
— Да.
— Можно кого-то из них категорически сбросить со счета?
— Категорически — нет.
Вульф прикрыл глаза, но тут же снова их открыл.
— Понятно. — Он сделал вдох. — Мне все это не нравится. И вы отнюдь не загнали меня в угол, как бы вам ни казалось. Я бы ничего не сказал вам и не испугался бы последствий, но существуют факты, которые я могу узнать лишь через вас. Я хочу понять, откуда у вас револьвер, который миссис Хейзен вчера оставила у меня. Если согласитесь…
— Она оставила у вас револьвер?
— Да. Я расскажу вам о нем и даже отдам, если вы посвятите меня в его историю, причем как можно скорей. Обещайте.
— Ничего не могу вам обещать. Миссис Хейзен обвиняется в убийстве. Если она оставила у вас револьвер, он считается вещественным доказательством в нашем расследовании.
Вульф покачал головой:
— Это вещественное доказательство в моем расследовании. У вас есть револьвер, из которого стрелял убийца. Почему бы вам не рассказать о нем?
Кремер помолчал и спросил:
— Вы расскажете мне, что она вам объяснила по этому поводу?
— Да.
— Давайте.
— Значит, вы мне дали слово?
— Да.
— Достань револьвер. Арчи.
Я подошел к сейфу и, присев на корточки, стал поворачивать рукоятку. Когда я в кабинете, то оставляю его открытым, но из-за шкатулки нельзя было рисковать. Я набрал комбинацию цифр, открыл сейф, вынул револьвер и снова запер его. Затем спросил:
— Кстати, вы так и не ответили на мой вопрос. Какой марки ваш револьвер? Из которого убили Хейзена.
— «Дрексель», калибра 0.32.
— Этот тоже. — Я передал ему оружие. — Правда, «дрекселей» такого калибра миллионы.
Инспектор оглядел его и даже обнюхал. Я уже говорил, что это делается автоматически. Затем он открыл барабан.
— Из него вчера стрелял мистер Гудвин, — пояснил Вульф, — чтобы получить представление о пуле. Ее мы вам отдали.
Кремер кивнул:
— Понятно. Есть ли на белом свете такое, на что вы не способны! Может… А, ладно… Я вас слушаю.
Вульф продолжил рассказ. Это не доставляло удовольствия ни ему, ни мне. Но нам нужно было узнать о револьвере, а без помощи Кремера на это ушло бы много, слишком много времени.
