– Тогда не надо подтверждать вообще. Я буду рассматривать эту информацию как полученные в ходе расследования данные и сохраню свободу действий. Зачем мне принимать это как конфиденциальное сообщение, сделанное с условием хранить тайну? Кстати, я все еще утверждаю, что подобного заявления не существует.
– Черт возьми! – вскричал Джетт, грохнув кулаком по ручке кресла. – Да она же была здесь с Отисом! Видела, как Гудвин давал ему эту бумагу и как он ее читал!
Вульф кивнул:
– Так-то лучше. Когда мисс Пэйдж сообщила вам об этом? Утром?
– Нет, ночью. Она мне позвонила.
– В котором часу?
– В полночь или чуть позже.
– Она ушла отсюда с мистером Отисом?
– Вы же прекрасно знаете, что нет. Она выбралась через окно.
– И сразу позвонила вам, – Вульф сел прямо. – Если вы собираетесь мне довериться, поделитесь со мной информацией. Тогда я решу, говорить вам, о чем то заявление, или не говорить. Причина вашей настойчивости заключается вовсе не в том, о чем вы говорили или на что намекали, – это не забота о мистере Отисе. Вы должны объяснить не только то, почему вы интересуетесь этим делом, но и причину того, что мисс Пэйдж сбежала от нас через окно. Вы…
– Она не сбежала! Гудвин ее запер!
– Ну, она ведь могла попросить нас выпустить ее. Вы сказали, что у вас важное и срочное дело. Так вот, почему оно срочное и для кого важное? Вы испытываете мое терпение. С вашим отточенным умом правоведа вы не можете не знать, что мне нужны факты.
Джетт перевел взгляд на меня. Я сжал челюсти и придал своей физиономии неприступное выражение, дабы продемонстрировать, что хотя я и не соловей, баснями кормить меня тоже не следует.
– Ну ладно, – проговорил наконец наш гость, снова повернувшись к шефу, – я вам доверяюсь. Похоже, у меня нет другого выхода. Когда Отис попросил мисс Пэйдж выйти, она заподозрила, что мисс Аарон что-то сказала Гудвину про меня. Она решила…
– Почему именно про вас? Об этом никто и не заикался.
– Потому что он сказал ей: «В этом я положиться на вас не могу». Она решила, что он знает: на нее нельзя полагаться в том, что имеет отношение ко мне. И это действительно так. Вернее, я надеюсь, что это так. Мы с Энн обручены и собираемся пожениться. Помолвку мы не оглашали, но наши отношения – не тайна для наших сослуживцев, мы ничего не скрывали. Вдобавок Энн было известно, что мисс Аарон знала или, по крайней мере, подозревала об этом… гм… эпизоде, в котором я был действующим лицом. Об эпизоде, к которому мистер Отис отнесся крайне неодобрительно. Вы сказали, что я должен объяснить мой интерес к этому делу и причину того, что Энн выбралась отсюда через окно. По-моему, я все объяснил.
– Что это был за эпизод?
Джетт покачал головой:
– Этого я вам не скажу даже конфиденциально.
– Какой он носил характер?
– Ну, это мое личное дело.
– Затрагивал ли он интересы вашей фирмы или ваших компаньонов?
– Никоим образом. Я же говорю, это было мое личное дело.
– Повлиял ли он на вашу профессиональную репутацию и не повредил ли вашему доброму имени?
– Ни то ни другое.
– Была ли в нем замешана женщина?
– Да.
– Ее имя?
Джетт покачал головой:
– Я все-таки джентльмен, мистер Вульф.
– Это была миссис Мертон Соррел?
Наш гость открыл рот и секунды три так с открытым ртом и просидел. Потом наконец заговорил.
– Так оно и есть. Энни была права. Я хочу… я требую, чтобы вы…
– Пока еще рано, сэр. Может, позже я и покажу вам эту бумагу, а может, и нет. Вы утверждаете, что эпизод с миссис Соррел не затрагивает интересы фирмы и вашу профессиональную репутацию?
– Утверждаю. Это было сугубо личное дело. Да и заняло оно несколько минут.
– Когда это было?
– Примерно год назад.
– А когда вы виделись с нею в последний раз?
– Примерно месяц назад, на вечеринке. Я с ней не говорил.
– Когда вы в последний раз разговаривали с нею tete-a-tete[30]?
– С тех пор и не разговаривал – уже почти год.
– Но вас все еще серьезно беспокоит то, что мистер Отис знает об этом эпизоде, так ведь?
– Еще бы! Мистер Соррел – наш клиент, а жена его выступает против него. Это очень важный судебный процесс. Мистер Отис, должно быть, подозревает, что эпизод этот не случаен. Он не говорил мне об этом самом заявлении, и я не могу обсуждать с ним этот вопрос, поскольку он велел мисс Пэйдж никому не говорить о том, что она слышала, а она уже сообщила мне это втайне от него. Я хочу видеть это заявление! У меня есть на это моральное право!
– Да полно вам кипятиться! – Вульф удобно устроил локти на подлокотниках своего кресла и сложил ладони вместе, уперев их друг в друга кончиками пальцев. – Могу вас успокоить: в заявлении не содержится ничего, кроме описания этого самого эпизода. На самом деле ничего – ни единого намека на что-то другое. Так что можете не волноваться – ничего там больше…
Тут раздался звонок в дверь.
