— Для меня не существовало ничего, кроме нас двоих. И для него, я думаю, тоже. Я уверена в этом. Но потом… я не знаю, что произошло, но все изменилось. В течение последнего года его жизни, возможно, у него и была женщина, а может и две или дюжина… я ничего не знаю точно. Но я уверена, это могло быть. А ребенок… как вам сказать? Вполне мог быть. Понимаете?
— Пока да, — Вулф кивнул. — Но что вас интересует больше всего?
— Ребенок. Я собиралась иметь одного или двух… в самом деле, и Дик хотел, но я решила подождать. Отложила это на потом. И вот… ребенок есть, он у меня, — она показала на записку, лежащую на столе Вулфа. — Я думаю, что в записке все совершенно верно. Мальчик должен жить в доме своего отца, должен носить его имя. Но вопрос в том, был ли Ричард его отцом? — Она снова повернула руку с кольцом. — Вот так.
Вулф вздохнул.
— Такой вопрос разрешить не удастся, разве вы не знаете. Гомер говорил: «Ни один человек не может быть уверенным, кто его отец». И Шекспир подтверждал: «Мудр тот отец, который знает своего ребенка». Я не смогу помочь вам, мадам. Да и никто не сможет.
Она улыбнулась:
— Конечно же, вы можете мне помочь. Не в ваших силах доказать, что именно Дик отец ребенка. Но вы ведь можете выяснить, кто положил младенца ко мне в вестибюль и, кто его мать. А потом… — она открыла сумочку. — Я вычислила сама… — Из сумочки она достала листок иного размера и качества. — Доктор сказал, что двадцатого мая ребенку было четыре месяца. Значит, он родился примерно двадцатого января, а был зачат примерно двадцатого апреля прошлого года. Когда вы узнаете, кто его мать, вы сможете выяснить все о ней и о Дике, чтобы удостовериться, были ли они тогда близки. Вы не установите, что младенец его сын, но этого будет достаточно. И если это все обман, Дик не отец, мне это поможет, не так ли? Первое — узнать, кто подбросил ребенка, второе — кто его мать. А я, возможно, захочу сама задать ей несколько вопросов, просто для себя. А там посмотрим.
Вулф, откинувшись в кресле, хмуро посмотрел на нее. Все это начинало походить на работу, от которой он отказался бы в том случае, если бы говорил с клиенткой по телефону. Вулф терпеть не мог такой работы, а его текущий счет в банке был вполне достаточен для приличного существования.
— У вас богатое воображение, — сказал он, — а я не волшебник, миссис Вэлдон.
— Конечно, нет, но вы — лучший детектив на свете, не так ли?
— Вряд ли. Лучшим детективом может оказаться грубый, почти первобытный человек с небольшим запасом слов. Вы сказали, что ваш адвокат знает о ребенке. Известно ли адвокату, что вы консультируетесь со мной?
— Да, но он этого не одобряет. Он считает мое желание оставить ребенка у себя глупостью. Ведь о детях есть определенные законы и, согласно им, я могу держать у себя ребенка лишь временно. Но именно поэтому я настояла на своем. Найти мать — мое дело. Его дело — закон.
Не зная того, она попала в самую точку. Даже Вулф с его запасом слов не выразил бы лучше свое отношение к адвокатам. Выражение его лица стало более учтивым.
— Мне кажется, — сказал он, — что вы не совсем учли все трудности. Расследование наверняка займет много времени, будет нелегким, дорогим и, возможно, безрезультатным.
— Я ведь говорила, что понимаю — вы не волшебник.
— Мои услуги стоят дорого. Можете ли вы себе это позволить?
— Я получила наследство от бабушки и имею доход от книг мужа. У меня собственный дом. — Она усмехнулась. — Если хотите взглянуть на сумму моих налогов с доходов, обратитесь к моему адвокату.
— Не стоит. Дело может занять неделю, месяц, год.
— Для меня это не имеет значения. Но мой адвокат утверждает, что временное содержание незаконнорожденных может продолжаться не более месяца.
Вулф взял листок, изучил и посмотрел на миссис Вэлдон.
— Если уж вам вздумалось придти, вы должны были сделать это раньше.
— Окончательно я решила только вчера.
— Это, возможно, слишком поздно. С воскресенья двадцатого прошло шестнадцать дней. Звонок был днем?
— Нет, вечером. Вскоре после десяти.
— Голос был мужской или женский?
— Трудно сказать. Думаю, это мог быть мужчина, подражавший голосу женщины, или женщина, старающаяся подражать мужчине.
— У вас есть какие-нибудь предположения?
— Никаких.
— Что было сказано? Дословно.
— Я была одна. Служанка ушла. Я сняла трубку сама и ответила: «Дом миссис Вэлдон». Голос спросил: «Это миссис Вэлдон?» Я ответила «да», и голос сказал: «Посмотрите, в вашем вестибюле кое-что есть,» и короткие гудки. Я спустилась, увидела сверток, в нем ребенка, поднялась с ним в комнату и позвонила доктору…
— Вы были дома весь тот день и вечер?
— Нет. Я провела уик-энд за городом и вернулась домой около восьми.
— Где это «за городом»?
— Около Вестпорта. В доме Юлиана Хафта — он издает книги моего мужа.
— Где находится Вестпорт?
Ее глаза расширились от удивления. Мои — нисколько. Незнание Вулфом центрального района легко восполнялось атласом.
— Это Коннектикут, — сказала она. — Округ Фэрфилд.
— Когда вы оттуда уехали?
— В начале седьмого.
— На машине? На собственной?
— Да.
— С шофером?
— Нет. У меня нет шофера.
