— Да, утром. А телефонный разговор состоялся в четверть десятого. У моего собеседника был скрипуче-писклявый голос, который потребовал, чтобы я сжег вложение в конверт. У вас нет ли поблизости вашей фотографии?
— Зачем?.. Да. Но для чего?
— Вот вы меня узнали, а я вас не узнал. Вы спрашиваете, что это за игра? Я тоже. А что если вы вовсе не Бэнс?
— Что за нелепое предположение!
— Возможно, но почему бы мне не пошутить?
Он собирался объяснить, почему, но передумал. Пройдя через все помещение, он обошел кругом пианино и приблизился к полкам, прикрепленным к стене, взял что-то с одной из них и вернулся ко мне. Это была тоненькая книжечка в кожаном переплете, на которой было вытеснено золотом: «Музыка будущего Джеймса Невилла Бэнса». Внутри две первые страницы были пустыми, на третьей внизу имелись всего лишь два слова «Частное издание», а на четвертой портрет автора.
Одного взгляда было достаточно.
Я положил книжечку на ближайший столик.
— О'кей, удачная фотография. Какие идеи, соображения?
— Откуда они могут у меня быть?
Он возмущенно пожал плечами:
— Галстук должен быть моим. Впрочем, это я смогу проверить. Пошли.
И снова вздохнул:
— Какое-то безумие!
Он снова двинулся в конец помещения, я шел следом, обошли второе пианино, за которым начиналась винтовая лестница, впрочем, слишком широкая для обычной винтовой, с устланными ковром ступеньками и полированными деревянными перилами. У подножия я увидел дальний край просторной общей комнаты, Бэнс повернул направо через распахнутую дверь, и мы очутились в спальне. Он быстро прошел еще к одной двери, открыл ее и остановился в двух шагах от порога. Это было подобие стенного шкафа для одежды, устроенного в отдельном помещении. Один мой друг как-то сказал мне, что гардеробная женщины расскажет вам о ней больше всех остальных комнат дома, и если это распространяется так же на мужчин, я получил возможность узнать полную характеристику Джеймса Невилла Бэнса. Но меня интересовали только его галстуки. Они висели на вешалке в правом углу, их было три ряда. Целый ассортимент, некоторые кремовые с коричневым, но не только такие. Бэнс прощупал пальцами часть одного ряда, пересчитал, еще раз пересчитав повернулся и вышел из своей гардеробной, с уверенностью заявил:
— Это мой галстук. У меня их было девять, один я кому-то отдал, а тут их всего семь.
Он потряс головой:
— Ничего не понимаю… Какого черта…
Эти восклицания повисли в воздухе.
— И ваша бумага и конверт?
— Да, конечно.
— Ну а телефонный звонок с распоряжением сжечь галстук? Скрипучий голос?
— Да-да. Вы уже спрашивали меня, есть ли у меня какие-то дела или соображения. А у вас?
— Возможно появятся, но они будут дорого стоить. Я работаю у Ниро Вулфа, я стану расходовать его время, так что счет вам не доставит радости. Вы должны знать, у кого имеется доступ к вашим письменным принадлежностям и этой гардеробной, ну и вам придется поразмыслить о том, кто и почему. Галстук вам не понадобится. Он прибыл ко мне по почте, так что фактически и по закону он находится в моем владении. И я должен его хранить.
Я протянул руку:
— Если вы не возражаете!
— Да, да, конечно.
Он отдал его мне:
— Но я мог бы… Вы ведь не собираетесь его сжечь?
— Нет, конечно.
Я сунул галстук в боковой карман, конверт и записка уже лежали в моем нагрудном кармане:
— У меня имеется небольшая коллекция сувениров. Когда у вас появится…
Где-то прозвучал звонок, какой-то музыкальный мотивчик, возможно, музыка будущего. Бэнс нахмурился, повернулся и пошел назад, я, разумеется, следом. Мы пересекли общую комнату и оказались еще у одной двери, которую он и отворил. Там, в маленькой прихожей, находились двое мужчин, один невысокий коренастый парнишка в рубашке с короткими рукавами и штанах из грубой холщовой ткани. Второй, тоже коренастый, но высокий, был типичным полицейским.
— Да, Берт? — спросил Бэнс.
— Этот полицейский, — сказал коротышка, — хочет попасть в квартиру миссис Кирк.
— Зачем?
Заговорил верзила:
— Просто посмотреть, мистер Бэнс, Я на патрульной машине и получил вызов. Возможно, ерунда, обычно так и бывает, но я обязан посмотреть. Извините, что приходится вас беспокоить.
— Что посмотреть-то?
— Не знаю. Возможно, ничего, как я уже сказал. Просто убедиться, что все в порядке. Закон и порядок.
— Очень хорошо, но почему там не должно быть порядка? Это мой дом, офицер.
— Да-а, знаю. А это моя работа. Я получил сигнал, и сделаю так, как мне сказано. Когда я позвонил к Киркам, мне никто не ответил, тогда я вызвал управляющего домом. Пустая формальность, конечно. Я уже говорил, что не хотелось бы вас беспокоить, но…
— Ну ладно. Берт, у вас есть ключ?
— Да, сэр.
— Позвоните, прежде чем… — хотя нет. Лучше я сам пойду.
