Но потребность человека в переделке мира – неизбежно на начальных этапах реализуется в мечтании, воображаемых действиях, накоплении и акцентированной передаче информации, т. е. в начальных, исходных формах искусства: легенды, воображаемые путешествия и приспособления для удовлетворения желаний, сказочные счастливые государства и т. д. Стремление к положительным ощущениям через эстетику – развитие архитектуры, прикладной живописи и т. п. – стимулирует развитие технологий и прогресс науки. Искусство подстегнуто к прогрессу.
Шедевры низачем не нужны. Но тот самый избыток энергии и стремление к максимальным ощущениям, которые составляют суть человека и двигают прогресс, заставляют человека продолжать заниматься тем, чем он уже занялся, и добиваться в этом совершенства, все более полного, предельного, немыслимого, бесконечного.
Искусство – это не боковой довесок к энергопреобразовательному прогрессу, который в принципе можно бы и сбросить, хрен ли нам лишние нагрузки, – это живой, функционирующий орган человечества, деятельность которого проистекает из устройства человека, и если предположить в «чистом опыте» его ампутацию – одновременно окажутся урезанными воображение, игра, красота, и вообще потребность в сверхизбыточных ощущениях, а тем самым – в сверх-избыточных действиях, т. е. – пошли взад на деревья, макаки бесхвостые.
Потребность в искусстве проистекает из субъективных надобностей человечества – но именно и только из субъективных надобностей человечество и работает на объективную задачу. Субъективные же надобности человечества коррекции не поддаются, ибо коренятся в его сути. Расходы на искусство той части энергии человечества, которая могла бы «впрямую» идти на энергопреобразование мира – надо списать на КПД машины, которая без этого, на первый взгляд не обязательного «бокового» расхода энергии – работать на самом деле не может. Ибо если человечество не будет получать удовлетворение, получать ощущения всеми способами, до которых оно может додуматься – оно ни хрена преобразовывать не будет. Ибо оно только и переделывает Вселенную не потому, что такое сильно сознательное и долг свой понимает, а потому, что желает получать всякие ощущения и для того совершать всякие действия – вот результат и вытанцовывается.
Объективное энергопреобразование Вселенной – это равнодействующая всех субъективных интересов и субъективных в личных интересах действий человечества.
Искусство есть одна из неотъемлемых субъективных составляющих этой объективной равнодействующей. Ибо людям, в сущности, плевать, что там будет со Вселенной – их интересуют их собственные, личные, ощущения, интересы, действия и условные ценности. А в этом ряду с искусством все в порядке. Доктор сказал – в морг не надо, будет жить.
Шопенгауэр. В блистательной философии Шопенгауэра есть, пожалуй, только два слабых места. Зато принципиальных. Одна из слабостей отчасти проистекает из уровня научных представлений эпохи, и в этом повинен не может быть никто. Другая же коренится в особенностях его личности.
Шопенгауэр полагал, что мир этот в общем неизменен и никуда не движется. Мировая Воля не имеет замысла и цели, все сущее – хаотическая игра ее проявлений.
Примечательно, что задолго до опубликования и тем более до признания теории эволюции Дарвина Шопенгауэр принимал и учитывал эволюционную теорию Ламарка – но, учитывая ее как бы от нуля до современного человека, не сделал никаких попыток экстраполяции и связи человека в будущем со Вселенной вообще и с ее механизмом. Человек Шопенгауэра наличествует в мире как порождение и слепое орудие Мировой Воли, посредством какового орудия Мировая Воля не только являет себя – как и во всем сущем, – но и познает себя; и только. По Шопенгауэру (и в этом он следовал общей точке зрения) человек в мире, в сущности, «низачем не нужен»: что он есть, что его нет, э, ничто не меняется по большому счету.
Я полагаю, что показал достаточно ясно: у человека во Вселенной есть своя роль, имеющая принципиальное значение для существования Вселенной и не могущая быть выполнена никем-ничем другим.
Вторая принципиальная слабость философии великого и мощного Шопенгауэра – во врожденном преобладании в его центральной нервной системе рационального начала над витальным, чувственным. Поистине жить для него значило мыслить. Постоянно держа в мироотношении бренность жизни человеческой и постоянство страданий, он не мог, бездумно и плюя на это, наслаждаться и радоваться любовью, природой, едой и питьем, мышечной радостью тела и красивой одеждой. Все знают, что смертны – это не мешает любить и жениться, души не чаять в детях и радоваться всем обычным малостям жизни. В мозгу Шопенгауэра был своего рода дефектик, благодаря которому примат мышления не позволял ему рефлекторно принимать радость бытия – в отличие, скажем, от здоровых ребят Платона и Аристотеля. Правда, этот самый дефектик и позволил ему создать свою философию.
