Говард Логан и Адарель, Дилан Оуэн и Николас Туттон с семьей, Артур Тресс и Найджел Старсгард. Сотрудники управления и знакомые. Жаклин и Кристиан Бальмон. В крематории было тесно. Священник читал и читал молитву. Марк держал жену за руку, не слыша и не слушая. Вспоминая. Он пытался найти причину – и не находил. Он не понимал, куда и зачем поехал Грин и почему взял с собой жену. Не понимал, что происходило в расследовании, потому что Агентство отозвало доступ. Не понимал, чем жил друг в последние месяцы, почему Грин начал отстраняться от всех, будто предчувствуя близкий конец.
Ему было тридцать восемь. Он фактически только начал жить.
Марк почувствовал, как Аурелия сжала его руку, и невольно качнулся к жене в попытке стабилизироваться, если это возможно в текущей ситуации. Подумалось, что и эта авария – дело рук Кукловода. Слишком мутная история с фурой. Да, она разлетелась на куски, а потом еще и загорелась, но по WIN-номеру удалось установить компанию-владельца, выяснить, что никакого маршрута по той дороге не пролегало и автомобиль вообще числился в списках аварийного транспорта, нуждающегося в ремонте.
Как бы сделать так, чтобы Уильямса казнили? Элла больше не появлялась в городе, как будто судьба мужа ее не интересовала. Значит, она не станет нанимать адвоката? Может, есть способ возбудить дело снова? Отправить его на пересмотр?
Карлин лучше других знал, что это невозможно, но, наблюдая за тем, как гроб опускается под пол прямо в печь, отчаянно хотел одного: чтобы тот человек, виновный в гибели этой семьи, дорого заплатил.
Марк провалился в сон, как только они вернулись домой. Это был тревожный, мутный сон, отделяющий прошлую жизнь от новой. Карлин не в первый раз терял близких, но впервые чувствовал себя так беспомощно и жалко.
Нужно было жить.
Похоронив первую жену и сына, он еще долго учился простым действиям. Весь этот путь казался знакомым. Но сейчас… как сделать первый шаг? Была существенная разница. Теперь он не один. Горе можно прожить вместе, разделить его на двоих. Будет тяжело. Чудовищно. Но это нужно пережить.
Аурелия сидела рядом. Она мягко откинулась на сложенные пирамидкой подушки и читала. Лицо спокойное. Но он чувствовал ее состояние. Как и она его. Марк потянулся, обнял жену за талию и, притянув к себе, спрятал лицо в мягких складках ее домашнего костюма.
– Я хочу тебе кое-что сказать, – хриплым от пролитых слез голосом проговорила она.
Он не ответил. И даже не поднял головы. Только прижался к ней сильнее, как ребенок к матери, позволяя себе не держать лицо, позволяя себе демонстрировать слабость, но не ощущая себя сломленным. Мгновения складывались в минуты, Аурелия молчала. Он почувствовал, как она отложила книгу, запустила пальцы ему в волосы и осторожно прочесала их, как делала всегда в минуты задумчивости. Марк поднял голову. Их взгляды встретились.
– Не знаю, подходящее время или нет, не знаю, хочешь ты этого или нет. Все понимаю. Но…
Она замолчала. Карлин похолодел.
– Говори, – попросил он, готовясь к худшему. Уходит? Понимает, что рядом с ним всегда будет ходить смерть? Считает, что их эксперимент провалился?..
– Марк, у нас будет ребенок.
План «б». Он оставался на крайний случай, потому что второго такого запасного аэродрома у меня не было и создавать его не представлялось возможным. Использовать его означало бросить на стол все карты. Использовать его означало отказаться от двадцати лет пути наверх, от карьеры, мужа, дополнительного капитала и выстроенной сети. Уильямс – моя самая сложная и самая успешная работа, мой главный эксперимент, мои руки и разум, заключенный в другом теле. Я не гипнотизировала его, а вербовала с открытым лицом. И он знал, что рано или поздно возьмет на себя вину, если следственная группа подберется слишком близко, а дело еще не будет завершено.
Так и случилось.
Он понял все без слов, когда Грин появился у нас на пороге.
И я поняла все без слов, когда он попросил выйти и сделать чай. Аксель не видел, какими взглядами мы обменялись. Детектив и не смог бы догадаться. Я допустила ошибку. Поторопилась. Но как иначе можно было добраться до Нахмана и его жены? Никак. Других вариантов у меня не осталось. Тогда это казалось оправданным риском, потом же я поняла, что нельзя было спешить.
Я бросила все, активировав марионетку и устранив ее. А Уильямс поспешил сдаться в ситуации, когда можно было все переиграть. Но мы не могли обменяться мнениями. Я не могла его остановить, не привлекая к себе лишнего внимания.
Джон решил, что я справлюсь одна, ведь осталось совсем немного. Да, план «б» подразумевал под собой сдачу самого списка. Не оригинала, конечно, но точной копии, написанной рукой мужа. Но ты помнишь, отец? Ты заставлял меня повторять эти имена. Я повторяю их до сих пор. Одно – чаще других. Не потому, что желаю его смерти. О нет. Но с ним я более не виделась. Хотя хотела, да.
Очень хотела.
