Енин и Васильев покинули кабинет Куприянова, Юрий остался.
— У тебя что-то есть для меня? — Куприянов взглянул на часы: без пяти четыре, надо позвонить Леночке.
— Прямо перед совещанием я получил доклад от наших ребят, которые охраняли Прыткову, — бесстрастно произнес Маминов. — Леночка мертва.
— Что? — Движение черных четок в руках Константина остановилось. — Что ты сказал?
— Подробности неизвестны. Мои ребята сидели в машине у подъезда, она попросила их не входить в квартиру, чтобы не пугать родителей. Они клянутся, что никого подозрительного не было. Все подъезды в доме выходят во двор, и они бы заметили, если что не так.
— Проклятие! Сквозной подъезд?
— Нет, — покачал головой Юрий. — Они все проверили.
— Как это случилось?
— Я же говорю: подробности неизвестны. Леночку нашли на крыше, говорят, она очень сильно пострадала. Так, словно бы ее искусала собака.
— На крыше?
— Завтра у нас будет самая точная информация со вскрытия. Я уже позаботился об этом.
Леночка мертва. Куприянов вспомнил запах ее светлых волос, голубые глаза, мягкие губы. Царапины на лице.
— Ты начал расследование по той информации, которую она сообщила утром?
— Разумеется. И я хотел еще спросить у вас…
— Я рассказал тебе все, что знал.
Маминов кивнул.
— Вполне возможно, причину ее смерти следует искать в навязываемой нам операции.
— Возможно. — Куприянов поднялся, подошел к окну и снова принялся за черные четки. — Юрий, имеет это отношение к операции или нет, ты должен найти ее убийцу. Я так хочу.
— Я постараюсь, Константин Федорович. — Маминов поднялся. — Я уже позвонил Маргарите Викторовне, она согласилась помочь нам и поработать, пока мы не подыщем новую секретаршу.
Куприянов слабо улыбнулся. Юрий был верен себе: вместо того чтобы посадить в приемную директора любую девочку из канцелярии, он вернулся к старым, трижды проверенным кадрам. Маминов не одобрял даже минимальный риск.
— Спасибо, Юрий.
— Всего доброго, Константин Федорович.
Начальник службы безопасности вышел из кабинета.
Леночка мертва. Молодая, умная, привлекательная, сексуальная, мертвая. Куприянов медленно перебирал черные четки и вдруг поймал себя на мысли, что не может вспомнить лицо Леночки. В голове всплывал лишь неясный силуэт, который тут же был перекрыт четким образом черноволосой красавицы.
«АННА».
«Жук» на бешеной скорости летел по шоссе. Вообще-то Вера никогда не позволяла себе лихачить за рулем, справедливо полагая, что разница между ста двадцатью и ста восьмьюдесятью километрами в час может составить и двадцать минут, и целую жизнь, но сегодня она изменила этому правилу.
Ивов, его странный рассказ, странные рисунки… Анна.
«Тьма не поглощает, она берет свое!!!»
Что он имел в виду? Или кого он имел в виду? Вера давила и давила на акселератор, легко опережая двигающиеся в том же направлении автомобили.
Рассказать Коту? Отвезти его к Аркадию? Может, он узнает эту женщину?
«Ее крылья над вами, Вера Сергеевна!»
Надо предложить Коту уехать из города. Из страны. У него очень давно не было отпуска. Завалимся на какие-нибудь острова, дети будут в восторге. Вера улыбнулась. Это хороший вариант.
Бегство — это первое, инстинктивное, желание при встрече с неизвестной угрозой. Не всегда правильное. Не всегда возможное.
Белоснежный перехватчик ДПС легко сел на хвост кругленькому «жуку», деликатно сверкнул массивной мигалкой. Холодный голос, усиленный мегафоном:
— Пожалуйста, прижмитесь к обочине и остановитесь.
Вера поморщилась, но послушно сбросила скорость. Это же надо: впервые за всю жизнь превысила скорость, и на тебе, полиция! Выходить из машины она не стала. Открыла окно — в кондиционированный салон вплыл жаркий воздух, — приготовила документы и положила руки на руль.
— Вам известно ограничение скорости на магистральных трассах?
Женщина!
Стройная, смуглая, в синей форменной рубашке, три пуговицы расстегнуты, так ведь какая жара, тяжелый ремень с кобурой стягивает талию, волосы убраны под фуражку, надвинутую на глаза, огромные солнцезащитные очки.
— Пожалуйста, предъявите водительские права и документы на машину.
Вера протянула в окно пухлую книжечку.
— Пожалуйста, выйдите из машины.
— А в чем дело?
— Около часа назад от клиники профессора Талдомского был угнан ярко-желтый «Фольксваген-жук», описание которого совпадает с вашим автомобилем. Пожалуйста, выйдите из машины.
— От клиники Талдомского?
Что за чушь?
Вера распахнула дверцу и вышла на дорогу. Твердая рука женщины резко развернула ее лицом к автомобилю.
— Не шевелись, сука!
— В чем дело?
На запястьях Веры щелкнули наручники. Кольца были стянуты очень сильно, металл впился в нежную кожу.
— Мне больно!
— Молчать!
Женщина повернула Веру, черная полицейская дубинка уперлась в грудь, сбила дыхание.
— Ваше полное имя?
— Вера Сергеевна Куприянова…
— Не смей мне лгать, сука! — Смуглая кисть сдавила Вере щеки.
— Эта машина моя, у вас будут неприятности…
— Неужели?
Дубинка, давившая на грудь, исчезла. Женщина сделала маленький шаг назад, полные ярко-красные губы скривились в презрительной улыбке, сняла фуражку, и по ее плечам рассыпались густые черные волосы. Вера тихо ойкнула.
