«Дорогуша, с твоими деньгами водить самой просто неприлично!»
Почтение, с которым пожилой водитель помог ей выбраться из автомобиля, одобрительно взглянув на ее фигуру, добавляло уверенности — Марта никогда не забывала о мелочах.
Вера вошла в приемную, кивнула опешившей Маргарите Викторовне и спокойно открыла дверь в кабинет мужа.
— Да этого просто не может быть! За кого вы меня принимаете? Совсем спятили? Немедленно соедините меня с президентом банка! — Куприянов разве что не рычал в трубку. — Старик, это я, Кот, что произошло с моим счетом?
— Я только что его заблокировала, — с обдуманной высокомерностью произнесла Вера. — Гаврюшин не имел права мне отказать.
Константин округлил глаза, отвисшая челюсть едва не достигла стола. Анна, стоявшая у окна, резко обернулась, прищурила черные глаза.
— Старик, я перезвоню. — Куприянов положил трубку, челюсть медленно вернулась на место. — И как это понимать?
— А как ты думаешь? — Вера прошла в кабинет, без спроса разместилась в кресле, положила ногу на ногу, «внезапно заметила» Анну: — Здравствуй, миленькая, что, шоппинг обломался?
Смуглое лицо девушки пошло красными пятнами. Довольная Вера перевела взгляд на мужа.
— Начну с главного: я намерена завтра же забрать Костика и Надю.
— Я не отдам детей алкоголичке, — буркнул Куприянов.
— Ты сможешь это доказать? — Константин oceкся. — А я смогу доказать, что ты привел в дом молодую любовницу, что само по себе аморально! Кто знает, может, вы занимаетесь сексом на глазах детей!
— Думай, что говоришь!
— Я думаю. Ты выгнал меня из дома. Из моего дома.
— Не понял.
— Ты все прекрасно понял. — Вера приятно улыбнулась. — У нас совместное владение, помнишь? И мой адвокат уже договаривается с независимыми экспертами относительно оценки нашей недвижимости. Завтра они скажут, сколько ты должен заплатить мне за право жить в нашем особняке.
Анна скрестила на груди руки. Ее глаза сверкали ненавистью, но Вера не обращала внимания на молодую соперницу.
— Второе. — Она достала из сумочки два листа бумаги и бросила их на стол мужа. — Как я помню, мне принадлежит существенный пакет акций нашей фирмы. Это уведомление об аннулировании твоей доверенности на управление ими. Распишись на моем экземпляре. С этого момента ты не имеешь права голосовать моими акциями.
Куприянов в полной прострации взял в руки документ. Пробежал глазами текст, посмотрел на жену. Он впервые видел Веру столь сильной, столь независимой.
Великолепный костюм, подчеркивающий женственные линии, идеальный внешний вид, горящие глаза… У нее ведь действительно очень красивые глаза, ореховые, и горят холодной, незнакомой уверенностью. А может, знакомой? Может, он просто забыл, что Вера умеет быть такой?
— Я жду.
— Конечно. — Куприянов поставил подпись. — Это все?
— Мы переместим канцелярию со второго этажа на третий, а их помещение займу я. Мне не хотелось бы, чтобы наши кабинеты находились на одном этаже.
— Ты хочешь работать в фирме?
— Я хочу руководить фирмой, — поправила мужа Вера. — Меня вполне устроит должность директора по связям с общественностью. И не забывай сообщать мне о всех важнейших совещаниях и собраниях акционеров.
От окна, где стояла Анна, послышался сдавленный звук, но Вера проигнорировала его.
— А если я предложу тебе выкупить твои акции? — поинтересовался Константин. — По биржевой стоимости?
— Пусть это обсуждают наши адвокаты. — Вера аккуратно сложила подписанный экземпляр уведомления и положила его в сумочку. — Но только после бракоразводного процесса. Сначала нам надо поделить имущество.
Куприянов молча кивнул.
— Кстати, о процессе. — Вера поднялась, поправила жакет. — Как ты понимаешь, поскольку Костик и Наденька останутся со мной, тебе придется платить алименты. Я думаю, что две трети твоего дохода — достаточная цена за то, что мне придется одной заботиться о наших детях.
— Но…
— Не надо меня провожать, КОТИК. — Вера вышла из кабинета с высоко поднятой головой.
Константин рассеянно побарабанил по столешнице, достал из кармана черные четки, начал перебирать, бросил. Снова взялся за уведомление.
— Надо позвонить адвокату? — Очень неуверенно.
— Она действительно может сделать то, чем угрожала? — Анна по-прежнему стояла у окна.
Куприянов нервно пожал плечами, дернул головой.
— Не знаю, наверное — да. Вере принадлежит половина всего.
Анна подошла к растерянному мужчине, присела на краешек стола, положила руки на плечи, заглянула в глаза:
— Не расстраивайся, Котик, я полюбила тебя не за твои деньги. Мне нужен ты, и только ты. Только ты.
Запах мускуса сводил с ума. Куприянов погладил стройные бедра девушки, поднялся, обнял ее:
— Ты моя королева!
— Мы что-нибудь придумаем, — прошептала Анна, прижимаясь к груди Константина. — Мы обязательно придумаем что-нибудь.
Уверенность покинула Веру, едва она вышла из приемной. Напряжение, заставляющее вытягиваться в струну нервы, внезапно исчезло, в ногах появилась тяжесть, и Вере даже пришлось прислониться к стене.
Эта стерва была в его кабинете! Она всюду с ним! Как он мог?! Обида душила, скручивала душу. Главное — не заплакать!
