— Тебе нельзя сюда входить, Анна. Я этого не хочу.
— Вы знакомы? — изумился Константин.
Девушка закусила губу, черные глаза яростно вспыхнули:
— Я сама решу, входить мне или нет!
— Слишком много тьмы в твоем сердце, Анна.
Девушка попыталась шагнуть вперед, но неведомая сила не позволила ей сделать это.
— Уходи. — Голос юноши был тверд, а к воротам стали медленно подходить другие монахи. — Тебе не место здесь.
— Что происходит? — Непонимающий Куприянов посмотрел на Анну, на монаха. — О чем вы говорите?
— Жалкие твари! — На глазах девушки блеснули слезы. — Жалкие, трусливые твари!
Она бросилась к лошадям.
— Анна!
Константин посмотрел на монаха:
— Вы можете объяснить?
Юноша помедлил, затем сделал приглашающий жест рукой:
— Могу. Но для этого вам надо остаться здесь.
— А как же она?
Каурая кобыла заржала, встала на дыбы и галопом понеслась к лесу.
— Ты должен выбрать, — тихо сказал монах. — Ты сам.
Куприянов помедлил, обернулся, глядя на пыльный след, оставленный наездницей, и побежал к своей лошади.
— Анна! — Константин догнал девушку у опушки. — Анна, подожди!
— Оставь меня!
— Анна!
Девушка круто осадила кобылу, спрыгнула на землю и закрыла лицо руками:
— Они все ненавидят меня! Все! Все! С самого детства!
— Анна, любимая, о чем ты говоришь? — Куприянов обнял девушку за трясущиеся плечи, прижал к себе. — Эти монахи, они просто идиоты! Готовые клиенты для психиатра!
— Это все правда, Костя. — Анна подняла на мужчину полные слез глаза. — Это все правда! В моем сердце тьма.
«Я королева Луны!»
— О чем ты говоришь? — Куприянов криво улыбнулся.
— Я проклята, Костя, проклята! Моей душой владеет Дьявол!
— Господи, Анна…
— Ты мне не веришь? — Девушка отстранилась, ее черные глаза вспыхнули яростным огнем. — Это правда!
— Ты расстроилась из-за такого пустяка?
— Смотри! — Анна схватила за уздечку каурую и притянула лошадиную морду к себе. — Смотри внимательно!
Кобыла испуганно заржала.
— Моя душа во мраке, Костя! Но разве я виновата в этом?
Правой рукой девушка удерживала лошадь, а левой… На глазах изумленного Куприянова левая кисть девушки внезапно изменилась, погрубела, покрылась чешуей, пальцы вытянулись, на них появились длинные и острые, как бритва, когти. Каурая отчаянно заржала, попыталась вырваться, но Анна была непоколебима. Когти ударили в горло кобылы, и кровь потоком хлынула на прекрасное лицо девушки.
— Разве я виновата в этом? — Лошадь рухнула на с землю, задергалась, захрипела, затихла. Пронзительно-черные, полные слез глаза Анны, не отрываясь, смотрели прямо в душу Куприянова. — Разве я виновата?
И Константин понял, что должен сделать выбор, должен решить. Молоденький монах сказал: «Вам надо остаться здесь».
«А разве я еще не сделал свой выбор?»
— Нет, ты ни в чем не виновата. — Он подошел к девушке, прижал ее к себе. — Я люблю тебя, Анна! Ты — моя королева!
Это была самая шумная свадьба в истории Белгорода. Не просто богатая, а яркая, запоминающаяся, заставившая говорить о себе, вызвавшая удивление и восхищение.
Никогда до и никогда после город не переживал ничего подобного, и старожилы еще долго будут рассказывать о всех подробностях роскошного праздника, оставившего неизгладимый след в их памяти. О его пышности и великолепии, о размашистом, продлившемся неделю гуляний, включившем в себя и фейерверки, и цыган, и военный оркестр, и цирковое представление, и псовую охоту, и многое-многое другое. Будут рассказывать о невероятном количестве гостей, о специально приглашенных эстрадных звездах, давших большой концерт в честь новобрачных, и о том, что первым днем торжеств была выбрана пятница, тринадцатое.
Гости начали собираться у центрального Дворца бракосочетаний около полудня. Загс был снят на целый день, поэтому обычного столпотворения праздничных кортежей на площади не наблюдалось, и никто не мешал дорогим автомобилям приглашенных подъезжать и парковаться у Дворца. Хотя, с другой стороны, какое может быть столпотворение у загса в пятницу, тринадцатого? Много ли найдется желающих играть свадьбу в такой день? И у нескольких дорожных полицейских, специально вызванных для обеспечения порядка на площади, работы было немного. Ровно в полдень явился военный духовой оркестр, который разместили на специально огороженной площадке, справа от Юрской лестницы, ведущей к Дворцу. Появление музыкантов вызвало живое любопытство местных зевак.
— Свадьба?
— Тринадцатого? В пятницу?
— А кто женится?
Начала образовываться толпа, но полицейские зорко следили за тем, чтобы обычные прохожие не смешивались с дорогими гостями.
