Поезд только подошел, проводники еще стояли на подножках, держа в руках сигнальные флажки, а я уже прыгала в нетерпении на перроне, вытягивая шею, чтобы не пропустить, когда из вагона покажется Джер. Он не назвал мне номер вагона, и я теперь вынуждена была крутиться налево и направо. К своему ужасу, раньше я увидела Костю, спускавшегося по виадуку на перрон. Меня охватила такая паника, что я растерялась. Что теперь делать?! К несчастью, Костя меня тоже увидел – ну еще бы! На перроне было не так много народа, а я в своем длинном черном пальто резко выделялась в луче фонаря, под которым замерла. Он ускорил шаг, побежал, и я рванулась от него, не соображая, куда бегу. Самое страшное, что перрон закончится раньше, чем я соображу, что мне делать – ну не на рельсы же прыгать! Хотя сейчас я готова была уже и на это – лишь бы не оказаться рядом с Костей. Внезапно кто-то схватил меня за руку, и я едва не упала, запутавшись в собственных ногах. Джер! Он подхватил меня на руки, бросив прямо на асфальт спортивную сумку:
– Куда бежишь?
Меня трясло, я не могла вымолвить ни слова, только мотала головой и пыталась что-то произнести. Джер удивленно обвел взглядом перрон, но Кости уже не было – он успел заметить Джера раньше меня и быстро заскочил в подземный переход.
– Что случилось, малыш? Что с тобой?
– Н-нет… в-все в-в порядке… уже… – выдавила я наконец, поняв, что Костя исчез, а я под защитой.
– От кого бежала?
– К тебе.
– Я не спросил – к кому. Вопрос звучал иначе, разве нет?
Но я не могла прямо здесь и сейчас вывалить на его голову все, что произошло со мной с момента его отъезда. Даже Джеру я не могла сказать о том, что сделал со мной Костя в тот вечер, когда мы расстались у клуба.
– Ты поедешь со мной в гостиницу или тебя муж ждет? – спросил Джер, осторожно опуская меня на перрон.
– Он в отъезде.
– Звучит прекрасно. Значит, ко мне?
Я потерлась носом о рукав его куртки, и Джер улыбнулся:
– Ты как кошка, Лори. Идем, ветер, а ты без шапки.
Самым нежным всегда бывает внутренне жесткий человек. Джер удивительно тонко меня прочувствовал, я даже поразилась, как за пару встреч можно настолько хорошо понять, что у человека внутри. А я… меня так к нему потянуло, что я даже растерялась. Уже давно у меня не было никого, кроме Кости, и я успела забыть, что такое новый мужчина. Но Джер… Мне казалось, что у нас все впервые, что не было тех проведенных вместе дней. И при этом не было ощущения неловкости и новизны. Очень жесткий, прикасаясь ко мне, Джер менялся. Я не сводила глаз с его лица, и даже уродующий шрам уже не пугал меня.
– Лори… ты совсем другая сейчас, – прошептал он, целуя меня в шею.
– Хуже?
– Перестань…
– Я боялась, что ты не приедешь, – вдруг призналась я, пряча лицо на его груди.
– Лори… ты совсем девочка еще. Неужели ты так и не поняла, что я изначально затеял это все ради того, чтобы быть с тобой? Чтобы ты стала моей? Да, каюсь – я поступил не совсем чисто и честно, но я слишком много о тебе слышал. Мне казалось, что ты немного не такая. А когда я впервые тебя увидел, понял – ты совсем не та, какой тебя рисовал Костя. Ты беззащитная и слабая, ты вынуждена играть по тем правилам, которые тебе противны. Скажи… чем он держал тебя, почему ты не уходила?
– У него архив. Все снимки, но с лицом. И видеозаписи, о которых я даже не подозревала до тех пор, пока он мне не прислал фрагмент по почте. Если это попадет в руки моего мужа – мне конец. Я потеряю все – семью, клуб, долю в бизнесе. От меня отвернутся все, кто меня знал.
– Сволочь… – Джер даже зубами скрипнул. – Мне он преподносил это несколько иначе.
– Разумеется…
– Лори, я тебе обещаю: с тобой ничего не случится. Я сделаю ради этого все, – он берет мои руки в свои и чуть сжимает.
От его ладоней идет тепло, мгновенно накрывающее меня полностью, как плащом. Руки, прикосновения которых я так боялась пару лет назад, сейчас становятся источником покоя и уверенности. И его слова, произнесенные без всякого пафоса, без рисовки («ты увидишь, как я крут, малышка»), заставляют меня верить. Я хочу ему верить, потому что он не может обмануть. Он рассказал мне то, о чем на его месте любой другой умолчал бы.
Как я могу не верить – после всего?
Мне не хочется уходить… наверное, впервые за долгое время я понимаю, что хочу провести ночь с мужчиной. Хочу этого сама, а не потому, что он этого ждет. Всю ночь, до утра, чтобы проснуться вместе, вместе пойти в душ, позавтракать. К счастью, я вижу, что и Джер не настроен меня отпускать. Он курит, сидя на подоконнике, и через небольшую щель в отодвинутой шторе по его телу скользит мягкий луч фонаря, покачивающегося на ветру.
– Я не хочу, чтобы ты уходила, – говорит Джер, не глядя на меня.
– Я могу остаться.
Вместо ответа он спрыгивает с подоконника, подходит ко мне и целует. Я не помню, чтобы с Костей когда-то столько целовалась – мне вообще это не очень нравится, а его постоянные притязания типа «ну, поцелуй же меня» просто раздражали. Джер не просит… он подходит и берет сам. Почему я постоянно их сравниваю? Это так тяжело, оказывается.
