— Все потому, что Айзен не воспринимал тебя всерьез, — обхватив себя руками и вжав шею в плечи, Рангику отвела опустошенный взгляд и прошептала: — Чего нельзя сказать о Гине… так что… я рада, что выжить смогла хотя бы ты. Вы оба герои… вы… прости.
Голос девушки становился тише с каждым словом, и, осознав, что слезы предательски подступили к глазам, она поспешно отвернулась и ушла прочь. Провожая ее долгим взглядом, я даже не знала, что чувствовать. Радость от того, что меня особо и не подозревали в убийстве Гина, или же горький осадок на сердце от осознания, какой тварью я являлась. Ведь устранение парня было моей личной прихотью, личной местью. Естественно, ему было плевать на меня с высокой колокольни. Так что и мне не стоит терзаться угрызением совмести.
И не только из-за Гина. В итоге я не просто выжила, но и кое-что приобрела: возможности.
Поскольку более желающих обвинить меня во всех смертных грехах не нашлось, я зашла в палату, тихо прикрыв за собой дверь. Учитывая наступление ранних сумерек, в комнате хватало естественного освещения, чтобы более-менее ориентироваться, однако светильник, горящий на тумбочке, откровенно подсказывал о том, что пациент не спал.
— Что у вас там происходит? Вы там своими криками мертвых поднять решили? — устало пробормотал Юмичика, продолжая лежать с закрытыми глазами и болезненно хмурясь.
— Не мы, а Иккаку.
Звук моего голоса моментально подействовал на парня, заставив прекратить хмуриться и открыть глаза. Долгую секунду смотря в потолок, он, казалось, через силу перевел взгляд в мою сторону. И не поймешь, что за эмоции он испытал, но как мне виделось, это чем-то напоминало смесь страха и смущения. Поэтому Юмичика почти сразу отвернулся.
Ладно, кто сказал, что будет легко? Бежать ему все равно некуда, да и пытать я его особо своим присутствием не собиралась. Хотя… то, о чем я думала, было куда более жестокой мерой.
Неспешно подойдя к койке и, перехватив по пути стул, стоящий у стены, за спинку, я поставила его рядом и присела. Парень упрямо отказывался смотреть в мою сторону.
— Не хочешь видеть меня, да? — в ответ он лишь болезненно скривился, словно кто-то уколол его иглой в палец. — К тебе наверняка приходила Унохана-сан и рассказала о положении дел. Во многом из-за того самого официального положения дел и разорался Иккаку. Я прекрасно осознавала, что вы будете меня ненавидеть, не сможете больше со мной общаться или еще что. Но с тобой все сложнее… ты ведь знаешь неофициальное положение дел. Даже более, чем неофициальное.
— Если переживаешь, что я скажу кому-то, можешь не бояться, — отрешенно прошептал Юмичика. — Мне прекрасно дали понять, что следует помалкивать.
— Вот и хорошо, — с невозмутимым спокойствием поддержала я идею, отчего собеседник ощутимо напрягся. — Я пришла не для того, чтобы извиняться, ведь мои извинения для тебя ничего не будут стоить. Ты злишься, вероятно, ненавидишь меня. А еще определенно ненавидишь себя. Ненавидишь себя за чувства, которые ко мне испытываешь, ведь из-за них ты… сейчас лежишь на койке. А мог и погибнуть. Ведь я предупреждала тебя не идти, не лезть на рожон…
— Хватит, — шикнул Юмичика, едва пряча досаду и боль во взгляде. — Если пришла говорить очевидные вещи, то не стоило. Лучше уйди.
— Верно, извини. Именно это я и хотела сказать. Думаю, будет лучше, если я оставлю тебя и буду избегать наших встреч. Из-за меня, из-за чувств ко мне ты едва не погиб, хотя, сказать по правде, я бы не хотела прибегать к такой мере. Можешь думать как угодно, но из-за тебя, Юмичика, все сложилось так, как сложилось. Именно ты стал причиной, по которой я отвернулась от Айзена. Потому что он хотел забрать то, что мне дорого. А я такого не могла простить… И, как показала практика, мне лучше держаться подальше от тех, кто мне близок. Хотя бы ради их благополучия. Так что… ты будешь мучиться первое время, но эмоции утихнут, поверь, и…
— Да ты издеваешься? — не выдержав моей монотонной речи, Юмичика одарил меня откровенно опешившим взглядом. — Ты говоришь мне, что я должен делать? Что я должен чувствовать? Серьезно?! Чего ты добиваешься этими словами?! Чтобы признал это? Чтобы признал, что… хочешь, чтобы я молил тебя не уходить, чтобы я тут на коленях ползал?! Иди ты в жопу! Ты сидишь тут и… да ты ничем не лучше Айзена, ты пытаешься манипулировать мной. Тебе что ли доставляет это удовольствие? Видеть, как я мучаюсь?..
Парень даже попытался обернуться на бок, чтобы не видеть меня, но боль от раны не позволила ему этого сделать. Скривившись от злости, раздражения, что он оказался в столь беспомощным положении, не в состоянии скрыться не то, что от меня, а от своих эмоций, Юмичика лишь зашипел и отвернулся. Я же продолжала спокойно сидеть, да наблюдать за ним.
После недолгой паузы, цокнув языком, улыбнулась своим мыслям.
