Поздний вечер. Первые лучи темноты. Тётя выстроила команду перед крыльцом, как на линейке. Только команда получилась очень странная. Кто в вечернем платье, кто с коровой на поводке, кто с чемоданом.
– На охрану колхозного поля – главную нашу задачу – выходи!
– Есть «выходи»!
Тётя идёт впереди. Глядит вдаль. В мегафон строевые песни поёт. К полю подошла, а за ней никого нет.
– Ой, караул! Всех похитили!Станция железной дороги. Подходят папа и мама. Мама говорит:
– Я думаю, наш мальчик не пропадёт. Ему трудно будет, но он в хорошие руки попал.
– Точно, не пропадёт! – соглашается папа.
– А почему ты так думаешь?
– Потому что он тоже к станции приближается. Тоже сбежал.
– Какое счастье!
– Счастье, да не полное, – спорит папа. – Потому что с ним вместе к нам в город и Мурка едет.
– Ничего, – говорит мама. – Пусть на газоне пасётся.
И снова все в сборе. Кроме тёти. Все обнимаются. А проводник против.
– Это вы куда с коровой? С коровами нельзя.
– А это не простая корова, – говорит дядя Фёдор. – Она учёная.
– И что же она умеет делать?
Мурка смотрит на него, выпучив глаза, потом как замычит полонез Огинского: «Му-му-му-му…»
Проводник сразу дверь открыл:
– Пожалуйста, грузитесь. Я этот марш пожарников с детских лет люблю.И вот уже поезд едет в сторону города. А по рельсам бежит тётя Тамара Алексеевна и кричит: – Вернитесь, мои хорошие, я больше не буду!
Жарким летом всегда хочется, чтобы пришла зима и побыла с нами хотя бы один день.
И эта желанная зима кажется такой красивой, солнечной. Одним словом: «Мороз и солнце. День чудесный…»
А когда зима приходит, она часто бывает совсем не такая – сплошные метели, заносы да заморозки. И каждый год дядю Фёдора зимой в Простоквашино не пускали:
– Нечего там делать. Зимой в Простоквашино одна простуда живёт.
А Шарик с Матроскиным в Простоквашино круглый год проводили. И лето, и зиму, и осень. И всё в одной одежде. И ничего, не простужались, не кашляли даже.
И вот однажды зимой дядя Фёдор из Простоквашино сразу два письма получил.
Первое письмо было от Шарика:
Дорогой ты наш отец – дядя Фёдор!
От этого Матроскина житья совсем не стало. Раскомандовался! Только и слышишь: «Поди! Принеси! Подай! Сходи в магазин! Сбегай на почту! Поруби дрова! Вымой за собой посуду!» А у меня посуды – одна миска. И мыть её нечего. Языком облизнул – и всё. И дрова мне не нужны, мне в моей шкуре и так тепло. В общем, если ты не приедешь, я его кусать начну.
А в остальном живём мы хорошо. Можно сказать, дружно. Только спорим часто. Вот мы уже целую неделю спорим – кто должен дверь закрыть.
Матроскин молоко пролил – и в доме скользко. Мы-то привыкли, а другим трудно. Телёнок Гаврюша в дом вошёл, ноги разъехались, он второй день в сенях лежит. Он тяжёлый, его не поднять. Мы его в доме сеном кормим.
Почтальон Печкин вошёл, поскользнулся и сразу под стол въехал. Очень смешно. Лежит сердится. Говорит: «Правильно вы дверь не закрываете. На улице теплее, чем у вас. Пусть к вам тепло с улицы идёт.
Дядя Фёдор, прикажи Матроскину дверь закрыть.
Твой вечный друг —
Шарик.
Второе письмо было от Матроскина:
