— Не думаю, чтобы мужчина, увидевший ее, не возжелал бы ее.
Кедар, заинтригованный, улыбнулся — он не мог представить дядю увлекающимся женскими прелестями. Так как он никогда не видел свою тетку без покрывала, то мог только подозревать, что она миловидна — ее дети были красивы. Он считал, что она француженка, хотя так и не осмелился спросить — это считалось дурным тоном. Он выпил последний глоток кофе и кивнул дяде.
— Если эта женщина произвела впечатление на тебя, то она в самом деле замечательна, — холодно заметил он. Осман чуть заметно снисходительно усмехнулся и сказал:
— Тебе не придется долго ждать, чтобы убедиться в этом, племянник.
Едва прозвучали его слова, как открылась дверь и вошла Скай. Она вошла, опустив голову, и сразу же рухнула на колени, склонившись в поклоне. В этом положении Кедар почти ничего не мог увидеть, кроме довольно соблазнительной округлости бедра. Осман заметил его разочарование и приказал:
— Встань, Муна.
Она быстро поднялась, не говоря ни слова, и встала с опущенной головой.
— Подними голову, — скомандовал Осман, и Скай медленно, робким движением подняла голову. У Кедара перехватило дыхание, когда он встретил взгляд ее сапфировых глаз, и Осман еще раз улыбнулся про себя. Его племянник клюнул, как глупая рыбешка на лакомого червяка. Не зря говорят, что женщины — его слабость.
— Вот твой новый хозяин, Муна, господин Кедар.
— Господин, — прошептала она, и он наклонился, чтобы расслышать ее. Тут он вдохнул соблазнительный аромат ее розовых духов, которые, он понял это инстинктивно, были именно ее запахом. Она сама была совершенной розой.
— Сними одежду, — резко приказал Осман, и Скай испуганно взглянула на него, слегка покраснев.
— Нет, нет, дядя, это лишнее, — сказал Кедар. Он протянул руку, коснувшись руки Скай, его пальцы погладили округлость ее плеча. — Она робка, не нужно принуждать ее. Потом она откроет мне свои прелести. Разве не так, моя прекрасная Муна? — Его пальцы продолжали ласкать ее.
— Да, господин, — тихо сказала Скай и слегка дрогнула, пытаясь справиться с внезапным приступом страха, охватившим ее. Нет, это был вовсе не толстый похотливый ленивый купец, которого легко подчинить прекрасной женщине. Его ореховые глаза слишком напоминали глаза самого Османа — они пронизывали и выпытывали. Зачем она согласилась на этот безумный план? Не похоже, чтобы он сработал, — попав в Фее рабыней этого мужчины, она пропадет, как птица в сетке птицелова! Но тут перед ее мысленном взором снова предстал ее любимый, ее Найл. И, глубоко вздохнув, она преодолела слабость.
— Отошли ее ко мне, дядя, — сказал Кедар и, понизив тон, добавил так, чтобы услышала только Скай. — Я не заставлю тебя долго ждать, моя прекрасная Муна. Скоро ты научишься не бояться меня.
— Иди, Муна, — приказал Осман. Она повернулась и, низко поклонившись каждому мужчине, покинула комнату.
— Она великолепна, — тихо сказал Кедар, когда дверь за Скай закрылась. — Но разве могут слова выразить мою благодарность? И кстати, почему она так хорошо говорит на нашем языке, если ее пленили сравнительно недавно?
— Хозяин бань, где я увидел ее, купил ее на корабле, который захватил ее. Она была так грязна и выглядела так отвратительно, что главный евнух Дея прошел мимо. Этот глупец не рассмотрел под слоем грязи ее красоту, но банщик оказался глазастее. Она еще не привыкла к рабству, и пришлось потратить несколько месяцев на то, чтобы укротить ее и приучить к новому состоянию. Боюсь, она еще несколько строптива, но зато так прекрасна, что я не устоял. Банщик похвалил ее за понятливость, ему только дважды пришлось проучить ее. На ней не осталось следов, и она достаточно быстро поняла, что не правильное поведение повлечет жестокое наказание. Вот в банях-то она и выучила язык. Она говорит на нескольких европейских языках. Она явно образованна, хотя неясно, почему ее семья так воспитала ее. Ведь это всего лишь женщина!
— Верно, — ответил Кедар, — зато, как я понял, умная женщина гораздо привлекательней, чем глупышка, умеющая только раскидывать ноги и лепетать вздор. Ее ум придает ей больше привлекательности.
— Но я купил ее за красоту, — несколько огорченным тоном заметил Осман.
— И именно этим я собираюсь насладиться как можно скорее, о дядя, но сначала нужно смыть с себя пыль долгой дороги между Фесом и Алжиром.
— Ты пообедаешь со мной?
— Только не вечером, дядя. Вечером я воспользуюсь твоим великолепным подарком, ведь у меня целый месяц не было женщины. Шлюхи в караван-сараях не годятся даже для погонщиков верблюдов, и все они больны. Я к ним не прикасался.
— Ты знаешь, где у нас баня, племянник. Алима распорядилась, чтобы рабыни были готовы. Они тебя ждут. Итак, наслаждайся. А завтра мы поговорим.
