Уже много лет назад он понял, что останется бесплодным — след пережитой в детстве лихорадки, и решил, что никогда не женится. Он любил женщин, но до Скай О'Малли ему не встречалась такая, которую хотелось бы оставить рядом навсегда. Для нее же он был слишком незначителен. Да, в постели они равны, а его род был не менее знатен, но он простой островной лорд, человек без власти или влияния. Конечно, он мог бы иметь их: у него достало бы богатства, чтобы их купить. Но он избрал иной путь: придворные интриги ему не по нутру, да и Скай тоже. Но Скай — красавица, у нее было несколько мужей с богатством и положением. И она обладала положением по праву. Адаму де Мариско даже не приходило в голову, что Скай могла бы быть счастливее, живя простой и тихой жизнью, — он слишком сильно любил ее, чтобы воспринимать объективно.
Его страсть в конце концов взяла верх над рассудком.
Он поехал в Лондон, чтобы попрощаться с ней — ведь скорее всего он больше не увидит ее никогда.
Он вернется на Ланди, а она уедет в далекое средиземноморское герцогство, где проживет остаток жизни в качестве жены богатого правителя, желанного гостя при английском и французском дворах. Его большое сердце громко забилось, когда он вошел в Гринвуд и она бросилась в его объятия. Он не смог сдержать стона, когда погрузил свое лицо в ее пышные волосы, ее знаменитые волосы, надушенные розовым ароматом.
— Адам! Любимый мой Адам! Я знала, что ты приедешь! Я говорила об этом Робби!
— Когда ты уезжаешь? — спросил он, страшась ответа.
— Через несколько дней. — Она выскользнула из его медвежьих объятий и взглянула на него. — Неужели я не заслуживаю поцелуя? — спросила она.
— Да, — протянул он, чувствуя, как его решимость и добрые намерения постепенно тают. — Да, определенно, ты заслуживаешь поцелуя. — Его лохматая голова склонилась, и губы нашли ее губы, слегка раздвинувшиеся, чтобы получить удовольствие и одновременно поощрить его на дальнейшие действия. — Ведьма, — пробормотал он, не отрывая губ от ее рта, — чем ты околдовала меня?
— Я так счастлива, что ты приехал, — ответила она, — я бы не смогла уехать, не увидев тебя. — На ее глаза навернулись слезы. — Ох, Адам! Почему ты такой упрямый? Теперь меня сторговали на брак с иностранцем! Если бы ты женился на мне раньше, никто не смог бы заставить меня разлучиться с родиной и детьми.
— И что бы ты получила, Скай? Ланди? — Он грубо рассмеялся. — Я уже говорил тебе, что не хватаю звезд с неба, а ты — яркая и прекрасная звезда. Могу ли я удерживать звезду, Скай? Ты заслуживаешь больше того, что я могу предложить тебе.
— Мне ничего не нужно, Адам, кроме одной вещи, которую ты мог бы дать мне, и эта единственная вещь в мире, которой мне не хватает, — твоя любовь.
— Но ты не можешь ответить мне тем же, Скай, — сказал он уже серьезным тоном. — Мы говорили об этом сотни раз, и всегда выходило одно и то же. Я люблю тебя так, как не любил ни одну женщину в мире, и ты любишь меня. Но не так, как женщина любит мужчину, ты любишь меня как друга, а этого, моя девочка, вовсе недостаточно! У меня тоже есть гордость, Скай О'Малли!
— И ты слишком романтичен, Адам. Ты не можешь взять меня, так как я люблю тебя как друга, зато можешь стоять и смотреть, как меня посылают в качестве жены какого-то иностранца, который, судя по портрету, вообще никого не способен полюбить! Мне не понять твоей логики, Адам.
Он хмыкнул:
— Если этот твой герцог окажется твоей великой любовью, ты еще скажешь мне спасибо, Скай О'Малли.
— Думаю, взамен я заставлю тебя пожалеть о твоей глупости, — угрожающе сказала она, в то время как ее руки скользнули под его куртку, лаская его покрытую шелковой тканью грудь. — Могу ли я заставить тебя пожалеть о твоем решении, Адам? — Сквозь шелковую рубашку он ощущал тепло ее пальцев. — Ты будешь моим любовником и в этот раз? — громко прошептала она, привставая на цыпочки, чтобы поцеловать его в известное ей чувствительное местечко чуть ниже уха. Ее ладонь сотрясалась от ударов его могучего сердца.
— Ты ведь помолвлена, — слабо запротестовал он, но его руки уже сами притягивали ее. Она прикусила мочку его уха.
— Ведь может статься, мы уже никогда не увидимся, любимый, — сказала она тихо, и ее маленький острый язычок пробежал по поверхности ушной раковины.
— Зачем это тебе? — Это была последняя преграда.
